Андрей наивно думал, что будет чуть ли не первым, но уже на дальних подступах к Озеркам увидел гибэдэдэшников, которые истово махали полосатыми жезлами.

«Как скунсы хвостами!»

…Отправляли гостей парковаться на обочину. Судя по запаху, самые нетерпеливые язычники приехали еще утром, развели костры под шашлык и неплохо погуляли.

Ставя машину, Андрей разглядывал участников. Похоже, все здесь, не только он, решили оттянуться по полной. Из только что вставшей перед ним машины вылезли две тощие девицы хорошо «за двадцать» в джинсовых юбчонках и майках, напялили венки, сильно смахивающие размером на траурные, и заспешили куда-то. Туда же направлялся неспортивного вида сорокалетний дядька, прикрытый дикарской набедренной повязкой из мочалки. Его дама не стеснялась запущенного целлюлита, который подло выдавал раздельный купальник.

«Разоблачились! – подумал все еще злой Андрей. – Надо бы вам сумерек дождаться».

Сам Андрей заранее в шорты переодеваться не стал, но, увидев, что в брюках, даже легких, будет вне зоны действия локального дресскода, тут же в машине натянул шорты.

Конечно, он не каждый день за этот год добровольной ссылки в провинцию брался за гантели, а о тренировочном зале и думать было некогда, но всетаки он смотрелся получше многих даже молодых мужиков, которые бегали едва прикрытые растянутыми плавками и ожерельями из ракушек.

«Я вообще зачем сюда приехал?! Предаться гнусному, разнузданному языческому разврату! Значит, наличие штанов – это не только ханжество, но откровенное лицемерие и гордыня!»

Зазвонил мобильный. Так и сидя в незастегнутых шортах, Андрей посмотрел на дисплей, подождал, выравнивая дыхание, и ответил разморенным, чуть недовольным тоном: «Мм-да?»

– С праздником солнцестояния! А вы где?

– Взаимно… Мы только подъехали. Боевую раскраску делаем.

– Ну да?! А мы уже туточки.

Голос Анны О. звучал на фоне криков, бренчания музыки и девичьего смеха.

– Да?… А вы где конкретно?

– Мы на бережку… Подтягивайтесь, а? Через пятнадцать минут начало церемонии.

– Сейчас буду.

«Кто ж это «мы», интересно? И кто там с кем церемониться будет?!»

Андрей рассовал по карманам шорт разные нужные мелочи, повесил на грудь мобильник и, чуть стесняясь голых ног, поспешил вслед за всеми.

«Во, хорошая фраза – одетый только в сотовый телефон… И ни с кем я церемониться не намерен».

Народ нестройно, путая слова, распевал русские народные песни и не спеша двигался к месту действия. Эта дорога, или, вернее, широкая тропа, была Андрею незнакома. С Павлом Никитичем они подъезжали к озеру через поселок, как бы с торца, а сейчас двигались, обходя населенный пункт слева. Наверное, метров через восемьсот они выйдут к берегу, противоположному тому, с которого весной ученые мерили озеру температурку.

Что-то внутри Андрея тревожно ойкнуло – как к этому заполошному, разномастному нашествию отнесутся аборигены? Ну, агрессивно настроенных русалок ему можно было особенно не опасаться – у него есть личная заступница. А как тот лохматый, мокрый мужик, который сглазил мужественного чекиста Никитича?…

«Сколько нас тут – сотни три-четыре? – прикинул Андрей густоту толпы и помножил ее на видимую протяженность дорожки. – Плюс те, кто уже тусуется и еще подтянется… Ну, тысяча… Да, а как я Анну среди них искать буду?!»

…Когда он представлял эту их с ней встречу, воображению рисовалась полупустынная местность с догорающим на отдалении костром и двумя-тремя такими же, как они, нежно воркующими в кустах парочками. А тут!

Такая мощная тусовка…

Тем временем они уже вошли в перелесок, отделявший дорогу от озера.