Камнем преткновения оказался Уин Скотт. Я знаю, что мистер Скотт — один из наиболее уважаемых наших резидентов, но, по всей видимости, Ховарду был заранее уготован в Мехико-Сити фальстарт, ибо он привез туда операцию, не находящуюся непосредственно под юрисдикцией Скотта. Вдобавок мексиканское правительство — тут я снова воспроизвожу оценку Ховарда — слишком высокого мнения о возможностях Кастро разжечь революционные настроения среди населения, поэтому власти отнюдь не в восторге от появления там организаций кубинских эмигрантов. Ховард потратил не один рабочий день, помогая лидерам фронта преодолеть мексиканские пограничные и таможенные кордоны. Более того, местные власти не оставляют в покое редакцию еженедельника «Мамби», который издает фронт. Редакцию вконец издергали придирками по поводу несоответствия требованиям пожарной безопасности, законам о найме рабочей силы, штрафами за невывоз мусора — словом, обычная в таких случаях бодяга.

Кроме всего прочего, Ховард — большой любитель получать льготы, по его собственному определению, «совершенно непомерные деньги» за скромный меблированный домик на Чапультепекских холмах. Легенда, которой он то и дело потчует своих прежних приятелей, гласит, что он ушел из Госдепартамента из-за несогласия с пролевацким уклоном нашей политики в Латинской Америке и сейчас увлеченно трудится над романом. В процессе восстановления прежних контактов и давно утраченных связей ему удалось, через одного американского бизнесмена, имевшего и раньше какие-то дела с управлением, снять для нас парочку конспиративных квартир, где Ховард может встречаться с «фронтовиками». Где обитает сам дон Эдуарде, кубинцам знать категорически заказано.

Линии жизни дона Эдуардо и Э. Ховарда Ханта нигде и никогда не пересекаются. Отсюда необходимость в постоянных перемещениях. От дома до конспиративных квартир надо ехать через весь город — так он сам захотел.

Само собой разумеется, среди «фронтовиков» свирепствует прежняя паранойя. Недоверия к Штатам — через край. Да, лидеры по нашей инициативе перебрались в Мексику, но само движение осталось в Южной Флориде, поэтому они и заявляют, что мы хотели лишь одного: представить их в глазах мировой общественности чисто номинальными фигурами, «мебелью», в то время как другие — истинные лидеры и будущие вожди нации — возглавят силы вторжения из Флориды. Короче, Ховарду досталось по полной программе, когда он, пытаясь переубедить эту публику, не раз становился мишенью для обвинений и оскорблений. Дело еще более осложнилось тем, что Барбаро там уже нет. Месяц назад он отправился в Майами по каким-то делам, и теперь в Мехико-Сити только и разговоров, что о Фаустино и его подозрительном исчезновении. Хант настоятельно требует, чтобы я сел Тото на хвост.

Сам же Барбаро, сталкиваясь со мной, клянется, что возвратится в Мексику, как только приведет в порядок дела, но явно что-то темнит. Мне кажется, он и в самом деле хотел бы вернуться, но угодил тут в какой-то капкан. Ховард убежден, что он замешан в преступных махинациях с большими деньгами, и считает, что нам необходим в Майами специальный агент для сбора компромата на Тото, поэтому я перерыл всю нашу громадную картотеку. Грустная картина: один-единственный более или менее приемлемый кандидат — если мне вообще удастся подключить его — да и тот не кубинец, а бывший уругвайский коммунист, работавший на меня в Монтевидео. В свое время мне удалось вывезти его в Майами из-под носа у тамошней полиции и бывших товарищей по партии. Зовут его Эусебио Шеви Фуэртес, и трудится он сейчас в одном из майамских банков, отмывая для эмигрантов часть наших долларов. Так получилось, что Барбаро пользуется услугами того же банка, и это навело меня на мысль попытаться задействовать Фуэртеса.