— Я скоро отлучусь — пойду на переговоры с нашими новыми друзьями, — сказал Мэю, — а они мне сообщили, что сегодня, кроме Сэма и Джонни, там будет Сантос Траффиканте.

— О Господи! — воскликнул Кэл. — Траффиканте из Тампы?

— Сэм его притащил. Говорит, без него ничего у нас не выйдет. Из всех троих у Сантоса на Кубе самые обширные возможности.

Отец кивнул.

— А каковы шансы зафиксировать ваши разговоры? — спросил он Мэю.

— Мистер Галифакс, две-три недели назад это было еще возможно. Но теперь, после целой серии контактов, я уже стал для них «своим парнем». Вы можете не сомневаться в моей благонадежности — тут все на месте, но с чисто практической точки зрения… Просто ничего не выйдет. Джанкана и Розелли дьявольски проницательны. Они как бы невзначай дотрагиваются до тебя, по спинке погладят, — короче, не успел ты ему руку протянуть, а уже обыскан.

— А если в «дипломате», — настаивал Кэл, — слишком будет явно?

— Увидев в руках чемоданчик, они мгновенно замыкаются. Я должен предстать перед ними чистым. Да все нормально. Вы ведь знаете — у меня память натренирована. Все важное будет как записано.

Возможно, Мэю и не врал. Спустя два часа он вернулся в отцовский номер и заявил, что Джанкана «раскочегарился».

— «Роберт, — сказал он мне, — в свое время у меня была парочка запасных имен. В том числе Кассро — Сэм Кассро. Я уже был Кассро, понятия не имея ни о каком Кастро».

Розелли присвистнул и говорит: «Тебе, видно, на роду написано это сделать».

Джанкана отвечает: «Я вот то же самое думаю. Судьба это. — И, повернувшись ко мне, добавляет: — Роберт, я ненавижу Кастро. Ненавижу этого сифилитика, этого кровопийцу, ублюдка. Я готов это сделать, Роберт».

«Хорошо», — говорю.

— «Да, готов, но есть одно чисто практическое соображение…» Тут Сэм помедлил, — говорит Мэю, — а потом лукаво так посмотрел на меня и сказал: «Может, оно и не понадобится. Я слышал оттуда, изнутри: у Бороды сифилис. Похоже, он не протянет и полгода».

— Тут вмешался Траффиканте, — продолжал Мэю. — Он впервые с начала разговора подал голос, но должен заметить, что даже Джанкана прислушивается к нему. «Кастро, — сказал Траффиканте, — видит на триста шестьдесят градусов вокруг себя. При всем уважении к Сэму, я не думаю, чтобы Фидель Кастро был так уж изъеден сифилисом — по всему видно, что мозги у него на сегодняшний день работают неплохо».

Джанкана не был готов парировать это замечание. И предпочел сменить тему. Он вытащил воскресный номер «Пэрейд» со своей фотографией из полицейского архива и начал возмущаться: «Вы только полюбуйтесь, какого урода они из меня делают!» Розелли, разумеется, тут же подхватил: «Натуральный заговор!» Джанкана хохотнул, потом встал и ткнул Розелли пальцем в грудь: «Если хочешь знать, у них там, в этих поганых журнальчиках, есть для этого дела хмырь такой, слизняк — он у них в сортире обитает. Когда им надо, они раскладывают на полу пятьдесят моих самых отвратительных фотографий, выпускают этого гада, и он там по ним ползает, а когда находит самую гнусную, ссыт на нее.