— У меня есть вопрос. Вы это возглавляете?

— Скажем так: я разделяю ответственность со старым Землепашцем.

— А Маккоун дал одобрение? — Мне не следовало задавать этот вопрос, но я чувствовал, что он ответит.

— Выбрось из головы Маккоуна. Господи, конечно, нет. Он не посвящен.

Про Лэнсдейла я мог и не спрашивать. Хью ни за что не позовет Лэнсдейла.

— Как это будет называться? — спросил я.

— АНЧОУСЫ. Блюдо с разноцветными анчоусами. Толстяк будет у нас КРАСНЫЙ АНЧОУС, ты — ЗЕЛЕНЫЙ АНЧОУС, я — СИНИЙ АНЧОУС, а Распутин — СЕРЫЙ АНЧОУС. Вскоре познакомишься с джентльменом, который в свое время работал на Классика Боба. Его зовут Джонни Рэлстон. Он будет БЕЛЫМ АНЧОУСОМ.

— А как насчет… — Я не знал, как назвать его. Конечно, мы говорили по надежному телефону, но, учитывая дух момента, мне не хотелось называть его имя. — …Как насчет Футболиста-Защитника?

— Вот-вот, называй его так. Отлично. Футболист-Защитник. На самом деле он ничего знать не хочет. Только требует ото всех: давайте результаты, но не заставляйте его додумывать, что он чует носом.

— Дассэр.

— В этом деле ты будешь всюду сопровождать КРАСНЫЙ АНЧОУС. Нравится ему это или нет.

— А он будет меня всякий раз звать с собой?

— Будет, если не хочет неприятных объяснений со мной.

На этом Проститутка повесил трубку.

Долго ждать мне не придется. Я знал, что Харви будет сегодня в «Зените». Вскоре у меня зазвонил телефон.

— Ты обедал? — спросил Харви.

— Нет еще.

— Ну, значит, останешься без обеда. Встретимся в гараже.

Его «кадиллак» стоял с включенными моторами, и я едва успел подойти к машине, чтобы открыть Харви дверцу. Он что-то буркнул и жестом дал понять, чтобы я залезал первым. Всю дорогу он молчал, и его дурное настроение было так же ощутимо, как скверный запах.

Заговорил он, только когда мы выехали на Риккенбеккер, ведущую к Майами-Бич.

— Мы едем на встречу с неким Рэлстоном. Ты знаешь, кто это?

— Да.

— Хорошо. Когда мы туда приедем, не раскрывай рта. Разговаривать буду я. Ясно?

— Дассэр.

— Ты не подготовлен для такой работы. Как ты, вероятно, знаешь, тебя навязали мне. С моей точки зрения, это ошибка.

— Я постараюсь, чтобы вы изменили свое мнение.

Он рыгнул.

— Передай мне этот кувшин с мартини, ладно?

На Коллинз-авеню в Майами-Бич он заговорил снова.

— Ты не только будешь держать рот на замке, но и будешь не спускать глаз с этого жирного шара Джонни Рэлстона. Смотри на него так, словно перед тобой кусок дерьма, который ты разотрешь, если он пошевелится. Думай, что ты способен плеснуть кислотой ему в глаза. Молчи, иначе он сразу поймет, что все это лабуда.

— Теперь картина для меня ясна, — сказал я.

— Лично против тебя я ничего не имею. Просто считаю, что ты не создан для такого рода дел.

Розелли жил на новехонькой яхте, которая стояла на приколе в Индейском ручье, напротив «Фонтенбло». Рядом с ней был пришвартован новенький сорокафутовый прогулочный корабль. Стройный загорелый мужчина лет пятидесяти, с тонкими чертами лица и красиво зачесанными седыми волосами сидел на палубе яхты и встал при виде подъехавшего «кадиллака». Он был в белых брюках и белой рубашке, босой.

— Приветствую вас, — сказал он.

Я заметил, что яхта называется «Лентяйка II», а пришвартованное к ней судно — «Рывок III».