— Можем мы сесть где-нибудь не на солнце? — спросил Харви, как только мы поднялись на борт.

— Заходите внутрь, мистер ОʼБрайен.

Гостиная на яхте, больше тридцати футов в длину, была выдержана в телесных тонах, как и номер люкс в «Фонтенбло». Мягкая мебель с изогнутыми спинками и ножками стояла на ковре, покрывавшем пол от стены до стены. У белого кабинетного рояля, спиной к клавиатуре, сидели две девицы в розовом и оранжевом лифчиках с завязками на шее, в желтых юбочках и туфлях на высоких каблуках. Обе были блондинки, загорелые, с детскими личиками и пухлыми губами. Почти белая помада на губах отливала лунным светом, как бы возвещая, что девицы готовы целовать всего тебя без изъятия, и это им не претит, ибо в таких делах они мастерицы.

— Познакомьтесь: Терри и Джо-Энн, — сказал Розелли.

— Здравствуйте, девушки, — сказал Харви достаточно любезным и в то же время презрительным тоном.

Словно сговорившись, девицы даже не взглянули на меня, и я им не улыбнулся. У меня было такое чувство, что я отлично справлюсь с указанием не раскрывать рта. Я все еще внутренне кипел оттого, какую оценку дал мне мой босс.

Харви слегка нагнул голову в сторону Терри и Джо-Энн.

— Девушки, — сказал Розелли, — пойдите-ка на палубу и позагорайте, хорошо?

Как только они вышли, Харви недоверчиво опустился на краешек большого круглого кресла и вытащил из чемоданчика маленькую черную коробочку. Включив ее, он произнес:

— Для начала нашей беседы скажу вам, что я приехал сюда не баклуши бить.

— Вполне понимаю, — сказал Розелли.

— Если вы подключили запись, лучше выключите ее и сидите спокойно. Если у вас где-то крутится магнитофончик, вы только зря потратите пленку. Эта черная коробочка не даст ничего записать.

И словно в подтверждение слов Харви из прибора раздалось легкое, весьма неприятное электронное гудение.

— Так вот, — продолжал Харви, — мне плевать, с кем вы раньше имели дело, теперь вы будете иметь дело со мной, и только со мной.

— Согласен.

— Слишком быстро соглашаетесь. У меня есть целый ряд вопросов. Если вы не дадите мне удовлетворительных ответов, я выброшу вас из проекта. А если попробуете поднять шум, отдам вас на съедение волкам.

— Слушайте, мистер ОʼБрайен, не грозите. Ну что вы можете мне сделать — убить? Я ведь уже побывал в том месте. — Он кивнул как бы в подтверждение своих слов и спросил: — Что будете пить?

— Ничего, я при исполнении служебных обязанностей, — сказал Харви, — нет, спасибо. Повторяю: мы знаем, почему вы в это ввязались. Вы нелегально прибыли в США, когда вам было восемь лет, и звали вас тогда Филиппо Сакко. Теперь вы хотите получить гражданство.

— Мне следовало бы его иметь, — сказал Розелли. — Я люблю эту страну. Миллионы людей, имеющих гражданство, ненавидят ее, а я, не имея паспорта, ее люблю. Я патриот.

— О том, чтобы провести меня или тех, кого я представляю, не может быть и речи, — сказал Харви. — Попробуйте выкинуть какую-нибудь штуку, и я живо вас депортирую.

— Вам нет нужды говорить со мной, держа палку над головой.

— Вы предпочли бы, чтобы я говорил за вашей спиной, что держу вас за короткие волоски?

Розелли рассмеялся. Веселился он один и тем не менее утихомирился не сразу.

— По-моему, мистер ОʼБрайен, — сказал он, — вы типичный мерзавец.

— Подождите, пока я вас вздую как следует.

— Выпейте чего-нибудь, — предложил Розелли.