На обратном пути в Майами настроение у нас было поганое. Мы потеряли пятерых парней, и Эухенио не хотел возвращаться назад, не поискав их еще хотя бы день, но пришла радиограмма от Харви. Мартинесу было приказано вернуться. «Ввиду чрезвычайных обстоятельств», — добавил Харви.

Мартинес подчинился приказу, хотя все в нем было против. И потому настроение у него было наимрачнейшее. Пять человек — такого еще не бывало! В Гаване случалось и похуже, но наши морские экспедиции еще никогда не оборачивались такими потерями. Стремясь отделаться от мрачных мыслей, мы уничтожили весь запас рома, и еще до прихода в Майами Мартинес поведал нам грустную историю, которую я сейчас вам и перескажу. Эта история помогла мне понять его реакцию на случившееся. Он боится, что его обступят призраки, и казнит себя за то, что не смог вернуться и подобрать своих товарищей.

Герой этой истории — его старый друг по фамилии Кубела, Роландо Кубела. По словам Мартинеса, в начале пятидесятых Кубела был одним из студенческих вожаков в Гаванском университете — одним из, наверное, дюжины таких же смельчаков, мечтавших сбросить Батисту. В конце концов на гребне волны оказался Фидель Кастро, но в те дни были и другие лидеры. Одним из них был Кубела. Роландо Кубела-Кубинский. Неплохо для вождя, не правда ли? Мартинес не расщедрился на портрет, а я не посмел прервать его и расспросить, так как он говорит, словно выжимая из себя слова, и, слушая его, невольно проникаешься торжественностью момента, но тем не менее я представил себе достаточно рослого, красивого, если не сказать больше, человека, наконец, весьма представительного и исполненного достоинства (ну чем не Кастро, а?). Короче говоря, по свидетельству Мартинеса, Кубела стал одним из ближайших соратников Кастро.

Но начну по порядку. В 1956 году Мартинес и Кубела принадлежали к группе студентов, делавших ставку на методичный отстрел правительственных чиновников. При Батисте в органах власти было полно садистов, но Мартинес и Кубела были против устранения наиболее отъявленных людоедов — они считали, что самые одиозные личности во властных структурах полезны хотя бы потому, что постоянно возбуждают массовую ненависть к режиму. Напротив, ликвидации подлежали именно приличные чиновники — они, дескать, путают карты! Объектом покушения был выбран шеф военной разведки, господин по имени Бланке Рико, который не только был противником пыток, но и отличался вежливым обращением с теми, кто попадал к нему в руки. Ячейка проголосовала, и исполнителем был назначен Кубела. Политическая программа этой группы мне так и неясна — что-то вроде анархосиндикализма с мелкобуржуазной подкладкой. Кубела, например, изучал медицину — ох уж эти кубинцы! Как-то вечером — шел октябрь 56-го, и Кастро уже находился в горах — Кубела сумел наконец подстеречь Бланко Рико в гаванском ночном клубе «Монмартр» (между прочим, в честь Тулуз-Лотрека!) и выстрелил ему в голову. «Рико умер, — сказал Мартинес, — но не сразу. Перед смертью он посмотрел Кубеле в глаза и улыбнулся. Эту улыбку мне описывали сто раз. Она была великодушной. А означала для Кубелы вот что: „Друг мой, ты совершил большую ошибку, и я тебя прощаю, но мой призрак тебя не простит“.»

«Разумеется, — продолжал Мартинес, — Кубела не стал задерживаться. Бросился к поджидавшей его машине и скрылся, а спустя неделю мы переправили его в Майами. Еще через несколько дней я последовал за ним. Мы не могли больше находиться в Гаване. После убийства Бланко Рико полиция Батисты совсем озверела.

Семья одного из наших ребят владела недвижимостью в Майами. Алеман.