— Неужели Хью настолько ненавидит Кеннеди?

— Возможно.

— Со слов Киттредж, у меня такого впечатления не создалось.

— Киттредж предстоит еще многое узнать про Хью.

— Дассэр.

Разговор для него был окончен. Глаза потухли, и сильное лицо приняло непреклонное выражение, как, наверно, в колледже, когда он боролся за звание второго всеамериканского игрока.

— Будь осторожен во Флориде, — сказал мне отец.

В последующие две недели в Майами было тихо, но на калье Очо атмосфера была, бесспорно, мрачная: когда мы пили в наших дырах, раздавались шуточки насчет того, что сейчас в окно влетит сумка с зарядом. Ситуация напоминала мне жаркие летние дни в юности, когда часами в воздухе не ощущалось ни малейшего дуновения и я был уверен, что ночью что-то произойдет, но ничего не происходило.

10 апреля 1963 года

Дорогой Гарри!

Я начинаю подозревать, что у Джека Кеннеди такие активные Альфа и Омега, что он не только склонен нащупывать пути в разных направлениях одновременно, но и предпочитает это делать. И, знаете, я подозреваю, что то же самое можно сказать и про Кастро. Мне в руки попал материал об этом человеке через одну организацию, которая снимала информацию с Джеймса Донована, только что вернувшегося из Гаваны, где он вел переговоры.

Миссия Донована состояла в том, чтобы добиться освобождения большого контингента американцев, содержащихся в кубинских тюрьмах. Когда Бобби попросил Донована взяться за это дело, тот сказал: «Господи Боже мой, я уже разломил хлеба и роздал рыб. Теперь вы хотите, чтобы я еще и прошел по водам».

Думается, именно благодаря этому ирландскому юмору Донован и ладит с Кастро. Это была вторая его поездка, и они с Кастро уже по-дружески общались друг с другом. Кастро даже взял Донована и его помощника Нолана в залив Свиней, где они пообедали на яхте и значительную часть дня занимались нырянием и рыбной ловлей. И все это время их охранял — вот это мне нравится! — русский торпедный катер.

Привожу часть их беседы, которую, думаю, вы найдете интересной. Хью она, безусловно, заинтересовала.

«В ноябре прошлого года, — сказал Донован, — когда я баллотировался в губернаторы штата Нью-Йорк, меня прокатили. Я начинаю думать, что более популярен здесь, чем там».

«Вы очень популярны здесь — это правда», — сказал Кастро.

«Почему вы не проведете свободные выборы? — спросил Донован. — Тогда я бы выставил свою кандидатуру против вашей. И мог бы быть избран».

«Именно поэтому, — сказал Кастро, — мы и не проводим свободные выборы».

Далее они перешли к серьезному разговору политического характера. Похоже, Бобби пытается заставить Госдепартамент снять ограничения с поездок на Кубу, — пытается, говорю я, потому что Джек предоставил решение этого вопроса Госдепартаменту и министерству юстиции, что вызывает досаду у Бобби.

«Нелепо, — говорит он, — преследовать американских студентов за то, что им захотелось взглянуть на кастровскую революцию. Что в этом плохого? Если б мне было двадцать два года, именно туда я хотел бы поехать». Во всяком случае, так Донован передал его слова Кастро.

Это высказывание, казалось, заинтересовало Фиделя.

«А это может как-то сказаться на будущей американской политике?» — спросил он.

«Ну, кое-какие двери могут приоткрыться, — сказал Донован. — Вот эмигрантов мы запечатали. С вашей точки зрения, вы можете назвать это позитивным моментом. Теперь очередь за вами: если вы выпустите американцев, сидящих у вас в тюрьмах, вы можете убрать с дороги большой камень, о который вы спотыкаетесь».