— Никогда. Этот малый не промахнется.

— Отлично. Но на всякий случай надо иметь запасной вариант. Если попадание не будет зарегистрировано, мы можем начать смертельный танец. Это вполне осуществимо. Но как запрограммировать поведение сеньора Скатоида после того, как в него не попадает выпущенное копье? Должен ли он быть запрограммирован на атаку или должен сказать: «С меня хватит, благодарю вас», — и отчалить? Мы не сможем этого добиться, если не усилим на два порядка компьютер. А это слишком много! Поэтому лучше исходить из того, что смелый пловец не промахнется.

— Проектируйте исходя из такого предположения, — сказал я.

— Прекрасно, в таком случае попытаемся найти фильм, где запечатлено поведение электрического ската в первые десять — двадцать секунд после того, как в него попало копье. Если киносектор не сможет дать нам такую пленку, мы подобьем одного-двух скатов в нашем аквариуме во Флориде и снимем это. Это даст нам нужные данные. — Док предостерегающе поднял вверх палец. — Тем не менее, если опыт даст отрицательный результат, нам придется сказать вам нет-нет. Никто из нас этого не хочет, но должен предупредить: здесь царствует ответственное отношение.

— Когда вы будете знать?

— Недели через две.

Тем временем Кэл готовил нашу сторону дела. Связным с AM/ХЛЫСТОМ был джентльмен по кличке AM/КРОВЬ, который оказался кубинским коммунистом, адвокатом, хорошо устроенным в Гаване; он знал Роландо Кубелу еще с университета. Теперь по заданию Кэла другой кубинец (которого ночью сбросили на Кубу с парашютом) должен был провести предварительные переговоры с AM/КРОВЬЮ, тот поговорил с AM/ХЛЫСТОМ, который, как выяснилось, не слишком процветал в своем министерстве иностранных дел и готов был подумать о проведении операции с раковиной.

Итак, Кэлу предстояло принять решение. Сообщим ли мы Кубеле все детали его миссии? ЦРУ в принципе старалось осознанно не жертвовать своими агентами, но на уровне Кэла можно было это проигнорировать. AM/ХЛЫСТУ, решил Кэл, надо сказать лишь то, что он во время подводной охоты должен заманить Кастро на определенное место рифа.

С другой стороны, если пожертвовать таким образом агентом, это создаст весьма печальный прецедент. И будет тем более печально, если это выплывет наружу.

— Я вынужден рискнуть, — сказал Кэл. — Этот сукин сын Кастро готов был использовать против нас ракеты. Черт возьми, да если б это сработало, я бы отдал жизнь за то, чтобы он сдох.

— Разве это решает вопрос? — спросил я.

— Ну а что ты скажешь? Уведомляем мы AM/ХЛЫСТА или ставим на парне печать «сдан в расход»?

— Выбора нет, — сказал я. — Не такой он дурак, чтобы подвести Кастро к определенному месту на рифе и думать, что дальше все пойдет в замедленном темпе.

— Дружище, ты еще крайне неопытен, — сказал Кэл. — Сообщи агенту слишком много данных, и он запаникует. Официанту, которого отобрали люди Розелли, чтобы он поднес Кастро отравленный напиток, сказали слишком много. Это была серьезная ошибка. У официанта так тряслась рука, что Кастро предложил ему попробовать сначала питье. Собственно, это побуждает меня задуматься, подходит ли АМ/ХЛЫСТ для операции со скубой.