Он сделал десять снимков, пока она стояла напротив окна, и солнечные лучи, увядая, становились желтыми, а затем бледно-зелеными. Наконец, он обратил свое внимание на картины. Джуди зажгла в студии яркий свет и выносила ему их одну за одной на обозрение.

– Ты действительно уезжаешь завтра? – Она внимательно изучала тонкие черты его усталого лица, пока он обмерял огромные неокантованные холсты.

Он кивнул:

– Завтра вечером.

– И тебя не будет несколько месяцев?

– По крайней мере, три. – Он прищурил глаза, посмотрел через видоискатель, отошел еще на несколько шагов назад, а затем щелкнул затвором.

– А ты повидаешь Джо перед отъездом?

Тим внезапно замолчал.

– Я не знаю, возможно, нет. – Он отошел в сторону от камеры и помог Джуди поменять холсты. – Я думал, что, может быть, забегу к ней, когда буду возвращаться от тебя, но я не уверен. Может быть, всем будет лучше, если я не увижусь с ней.

Джуди вздернула одну бровь.

– Ты говоришь так, будто уже принял окончательное решение.

Тим резко рассмеялся.

– Неужели? – Он помог ей поставить на мольберт очередную картину. – У Джо есть масса проблем и без меня. Я хочу, чтобы ты внесла вот то полотно, встала к нему лицом, спиной ко мне, и чтобы твоя тень падала на линию света.

– Тим, это всего лишь каталог, а ты превращаешь его в произведение искусства.

– Если ты хочешь что-нибудь попроще, тогда попроси своего дружка принести тебе шоколадные пирожные с орехами, – огрызнулся ей в ответ Тим.

Джуди покраснела:

– Моего дружка?

– А разве Пит Левесон не является последним претендентом на этот титул?

Джуди засунула руки в задний карман своих джинсов.

– Я не знаю. – Голос ее звучал несколько потерянно. – Мне он очень нравится.

– В любом случае, этого вполне достаточно для того, чтобы переложить на его плечи весь груз, который оставили тебе твои предыдущие любовники.

– Почему нет? – внезапно вспылила она. – Ник не очень-то хорошо со мной обошелся. Надеюсь, он за это будет гореть в аду.

Тим лукаво рассмеялся.

– Полагаю, он именно сейчас это и делает, Джуди, – произнес он.

Король покинул Бристоль три дня спустя и оставил своих пленников под присмотром коменданта крепости. Им было разрешено занимать несколько комнат в башне, а их дети вместе со своими кормилицами расположились этажом выше. Но ничто не могло скрыть того факта, что у комнат на нижнем этаже была расставлена охрана, а у двери, которая вела во внутренний двор замка, постоянно на дежурстве находились два человека.

Долгими часами Матильда смотрела из окна своей комнаты через болота, за которыми простирались горы Уэльса, в направлении к Северну. С деревьев медленно упал последний лист, холодные западные ветра пронизывали голые ветки, и порывы ветра задували горький запах осени в трубы, который наполнял комнаты серой древесной золой. Несмотря на то, что в комнатах горел огонь, узникам всегда было холодно, и хотя они не испытывали недостатка в теплой одежде и одеялах, Матильда все время ощущала озноб. Она не могла допустить, чтобы окно, которое выходило на северную сторону, было закрыто. И все надеялась, что в лучах дневного света, которого с каждым днем становилось все меньше и меньше, появится фигура всадника, скачущего по направлению к крепости.