Когда снова стемнело, Матильда еще раз взяла Уилла на руки. Его ноги совсем ослабли от лихорадки, а лицо искривилось в предсмертной агонии. Дважды он громко вскрикнул, когда она попыталась крепче прижать его к себе, и это напомнило ей день его рождения. На темном, искаженном от боли лице были видны все признаки приближающегося конца, и она знала, что надежды нет.

Когда свет наутро проник через щель и над холмами поплыл белый туман с моря, ее глаза уже практически ничего не видели. Она продолжала держать в руках уже остывшее тело Уилла. Затем распустила свои волосы, укрыла ими его лицо, прижала ближе к груди и стала нежно покачивать, чтобы облегчить боль.

Сэм снял комнату на улице Сент-Виктор.

С опухшими от горя глазами он открыл двойное окно мансарды на шестом этаже и, распахнув ставни, посмотрел вдаль поверх крыш домов на улице Сент-Жермен. Затем, повернувшись, он с трудом улыбнулся консьержке, которая все еще стояла и не могла перевести дух после долгого подъема по ступенькам. Приблизившись к ней, Сэм дал ей пачку франков, уговорив принести ему бутылку коньяка с условием, что сдачу она оставит себе. Все его мысли были обращены к Джо. Ни разу за все это время он не вспомнил о Тиме.

Получив свою бутылку, он запер дверь на замок. С улицы доносился звон церковных колоколов, который можно было расслышать среди городского шума. Сэм стоял с рюмкой в руке и смотрел на улицу. Снизу откуда-то донесся запах свежеиспеченного хлеба, кофе, чеснока и вина. Это был запах Парижа. Из соседней двери послышался приглушенный смех.

Он выпил рюмку коньяка. Алкоголь сразу же ударил в голову, так как Сэм ничего не ел в течение двадцати четырех часов. Затем он залпом опрокинул себе в рот еще одну рюмку. Потом в раздражении отшвырнул рюмку в угол и стал пить коньяк прямо из бутылки. Вскоре окружающие его предметы слились в одну бесформенную массу.

Нахмурившись, он посмотрел на небо, стараясь что-либо разглядеть в нем. Облака поднимались вверх, слабый солнечный луч упал на капли дождя, оставшиеся на кованой решетке за окном перед парапетом. В солнечном свете каждая капелька казалась маленьким бриллиантом. Сэм сосредоточенно посмотрел на них, из глаз его текли слезы. Он не предпринимал никаких попыток, чтобы их остановить и чувствовал, как они стекают по его лицу и далее вниз на рубашку. Сделав еще один глоток, он осторожно поставил бутылку на стол и ступил на подоконник. Перелезть через решетку не составило никакого труда. На мгновение он откинул голову на теплую шиферную плитку, которой была покрыта крыша, а затем, слегка покачиваясь, ступил на парапет. Его мысли в эти последние секунды жизни были обращены к Матильде.

Энн посмотрела впереди себя – туда, где между Парбекскими холмами, поднимаясь над лесом, величественно возвышался зловещий силуэт крепости. Серые облака рассеялись, и в голубом небе над крепостью висела огромная радуга. Она сразу же заметила «порше», который был небрежно припаркован рядом с рыночной площадью. Энн поставила свою машину рядом. Все тело ее бьшо напряжено и болело от долгого сидения за рулем. Она не привыкла к вождению автомобиля на такие длинные расстояния, хотя только что и совершила этот утомительный переезд через всю страну.

Захлопнув дверь фургона, она побежала к разрущенному каменному своду моста, под которым был вырыт глубокий ров. Ее кроссовки бесшумно касались дороги. Так же, как и Джо, ей пришлось сделать короткую остановку, чтобы купить входной билет. Затем, почти задыхаясь, она пробежала вверх по длинной тропинке, поросшей травой, которая вела от внутреннего двора замка к дороге, проложенной через внутренний ров. Минуя его, она быстрым шагом прошла между огромными башнями Великомучеников Мартирс Гейт.

Энн остановилась, чтобы перевести дух, и огляделась вокруг в надежде увидеть Джо.