– Дайте мне коснуться ее лица. Скорее! Вот так, Матильда! Вы слышите меня? Я хочу, чтобы вы меня услышали. Я буду считать, когда я скажу «три», вы проснетесь. Один, два, три.

Последовала продолжительная пауза, затем Сара воскликнула:

– Карл, вы ее потеряли! Господи! Вы потеряли ее!

– Матильда, вы меня слышите? Я хочу, чтобы вы мне ответили, – Беннет старался говорить мягко и убедительно, но в его интонациях все сильнее ощущался страх. – Матильда, вы должны слушать меня. Вы – Джо Клиффорд и скоро проснетесь в моей приемной в Лондоне. Вы слышите меня, дорогая моя? Я хочу, чтобы вы забыли о Матильде.

Молчание длилось долго.

– Что же нам делать? – почти рядом с микрофоном зашептала Сара.

– Сделать сейчас мы ничего не сможем, – бесцветным от усталости голосом ответил Беннет. – Пусть спит. В свое время она сама проснется.

Потрясенная, Джо вздрогнула. Ей отчетливо вспомнились эти слова. Его голос пробился к ней, когда она в полусне лежала в полутемной спальне замка Абергавенни. Но тогда она, или Матильда, отказалась откликнуться на его призывы, и снова сознание ее окутал мрак. Вспомнив об этом, она содрогнулась.

Послышалось звяканье стекла о стекло. Джо усмехнулась. Отметив про себя, что Беннет решил ободрить себя спиртным, пока она бродила по опустевшему замку, где гулял один лишь ветер, окружив себя стеной молчания, преодолеть которую она была не в силах.

Несколько минут пустой пленки, затем послышался взволнованный голос Сары:

– Карл, мне кажется, она просыпается. У нее веки дрожат.

– Джо! Джо! – Беннет мгновенно оказался у микрофона. Джо услышала свой тихий стон, а затем и хриплый голос:

– Здесь есть кто-то? Кто здесь?

– Мы пробились к ней, – с явным облегчением проговорил Беннет. – Джо? Вы меня слышите? Матильда! Миледи!

С пленки послышалось шипение. Джо напряглась, вслушиваясь. Но продолжения не последовало. Раздался резкий щелчок: кассета закончилась.

Дрожа всем телом, Джо привалилась к стулу, вытирая вспотевшие ладони о халат. Странно, но она ожидала услышать все заново: и крики, и стоны, и звон мечей. Но для посторонних слушателей запись передавала только то, что бесстрастно отразил магнитофон, и события представлялись ими лишь через ее восприятие. Для нее же все происходящее было жуткой реальностью.

Она медленно обняла голову руками и почувствовала, что лицо ее мокрое от слез.

Закинув ноги на стол, Ник сидел в своем офисе на Беркли-стрит, бездумно уставясь в пространство. Вошел Джим Грирсон.

– Ну, Ник, дружище, на сегодня с делами покончено. Может быть, зайдем, посидим где-нибудь? – Джим присел на край его стола. Это был молодой, но уже начавший лысеть человек, плотный и румяный. – Снова прекрасный пол одолел? – сочувственно спросил он. – Вид у тебя какой-то помятый.

Ник невесело рассмеялся.

– Я пытался дозвониться до Джо. Насчет этого. – Он взял сложенную газету и подтолкнул ее к Джиму. – Ее, должно быть, это все сильно задело.

– Я уже читал. – Джим взглянул на газету. – Ну и штучка эта твоя новая пташка. Бедняга Джо. Мне она всегда нравилась.

Ник внимательно посмотрел на него и поднялся.

– Думаю, надо к ней заглянуть. Посмотрю, как она. А выпить можно и завтра.

– А я думал, что она тебя выставила и сказала, что не хочет больше видеть, разве не так, Ник?

– Все верно, а еще она говорила мне это не один раз, – усмехнулся Ник и взял пиджак.

Он торопливо вышел из кабинета и заспешил вниз по лестнице.