— Я, как и Александра, думаю, что это не просто личное, это интимное убийство, — подытожила Нина. — Но с учетом психического состояния убийцы, любую свою связь с Арсенией он мог придумать. Поэтому он не обязательно будет в кругу ее знакомых. Я понимаю, что расследованию это не поможет…

— У нас нет задачи подогнать детали под удобную нам версию преступления. Этим и так слишком многие занимаются.

Нина, конечно же, поняла намек. В его семье все знали о том, что происходит у Яна на работе. Нине он рассказал сам, Павел выяснил по собственным каналам. Да и потом, про историю с Максимом Холмогорцевым уже пронюхали журналисты — скорее всего, данные им слили родители пострадавшего. Скандал пока полыхал в полную силу, и полицейскому руководству никак не удавалось его потушить.

Однако скандал как таковой Яна не волновал, он даже на Костюченко, затаившегося в увольнении, махнул рукой. Его больше напрягало, что со всей этой шумихой прекратились поиски настоящего преступника. Если бы и Ян отстранился от случившегося, тот, кто стрелял в Максима и Эллу, вполне мог уйти безнаказанным.

Правда, пока усилия Яна ни к чему не приводили.

— Есть прогресс? — сочувствующе поинтересовалась Нина.

— Да не особо… Максим говорил только про отца — но по его отцу все чисто. Никаких крупных ссор у них не было, по крайней мере, таких, о которых знали бы другие. А главное, соседи видели этого отца дома как раз в то время, когда на Максима и Эллу напали. Короче, это еще не точно, буду проверять, если время найду…

— Не то чтобы Максим единственный, у кого есть отец…

— А других отцов в этой истории пока даже пунктиром не обозначено, — признал Ян. — Отец Эллы умер лет десять назад. Рядом с ними в том доме не живет ни одной семьи, мужчина из которой был бы отцом по статусу и возрасту. Они дружили с некоторыми семейными парами, но каковы шансы, что Максим своего ровесника воспринимал бы как отца?

— Это вряд ли, — согласилась Нина. — После травмы он был ограничен простейшими понятиями… Ты прав в том, что это было его подсознательное восприятие людей. Он мог приписать роль отца только тому, кто был старше.

— Вот и я о том, а старших мужчин там не было, только дед этажом выше, но совсем дряхлый. Тупик, короче. Еще и все навалилось…

— Я могу тебе как-то помочь?

— Ты уже помогаешь.

Ян и сам не отказался бы от возможности перебросить часть работы на кого-то еще. Но единственный человек, которому он доверял, как себе, оказался на другом континенте — и сам остро нуждался в помощи. В его распоряжении остался только Кирилл, однако парню, при всем врожденном уме, по-прежнему не хватало опыта.

Так что приходилось и дальше отслеживать жизненный путь Арсении Курцевой по ее журналистским расследованиям. Даже при том, что убийство было личным. Нина заметила верно: Арсения и ее убийца могли одну и ту же ситуацию рассматривать по-разному.

Поэтому сегодня Ян намеревался лично встретиться с Тимуром Вересневым — который лучше всего подходил на роль подозреваемого. Там и преступление было посерьезней, чем у остальных, и Вереснев не оставил Арсению в покое. Он даже после суда угрожал ей, хотя делал это анонимно. Ее преследовали, один раз напали, постоянно намекая, что это привет от него… Потом оскорбленный бизнесмен вроде как унялся. Или перешел к планированию чего-то посерьезней хулиганских выходок?

Когда Арсения занялась им, Вереснев был крупным бизнесменом, управлявшим сетью супермаркетов, ресторанов и кафе. Однако суд здорово по нему ударил. Даже избежав тюремного заключения, большую часть бизнеса он потерял. Из сферы общественного питания ему пришлось уйти сразу, рестораны и кафе человека, который осознанно закупал гнилье, пустовали.