Когда это зрелище наскучило Валантену, он обнаружил, что уже десять минут первого, и его одолело сомнение: а что, если никто не придет? И хотя логика подсказывала, что он не мог настолько ошибиться, с каждой минутой беспокойство росло. Спустя четверть часа он уже задумался, не было ли с его стороны глупостью так довериться юной польской танцовщице. Откуда у него вообще взялась уверенность, что Мария открыла ему всю правду? А если и так, она ведь могла потом передумать. Возможно, девушка тоже догадалась, от кого Оврар сегодня ждал свою часть добычи, и решила заставить это заинтересованное лицо заплатить ей за важные сведения. В результате означенное заинтересованное лицо, предупрежденное о том, что бродячий артист погиб, а по указанному адресу его наверняка будет ждать полиция, конечно же носа сюда не сунет. Однако в таком случае весьма велика вероятность, что несчастная Мария уже присоединилась к числу жертв убийцы. Учитывая совершённые преступления, этот человек устранил бы ненужного свидетеля без зазрения совести.

Валантен начал упрекать себя в том, что позволил разыграться воображению, и в этот момент из смежной комнаты донесся подозрительный шум. Как будто лязгнуло что-то металлическое. Инспектор тотчас подобрался, схватил со стола трость-шпагу и пистолет, затем на цыпочках приблизился к двери, разделявшей две комнаты. Задержав дыхание, он прижался ухом к створке. Ему почудился за дверью какой-то шорох, словно зашелестела ткань, и он выругал себя за то, что не позаботился тщательно обыскать всю квартиру, как только сюда явился. Возможно, кто-то до его прихода затаился в спальне? В таком случае тот, кто там прячется, не мог не знать о появлении полицейского и, если до сих пор не выдавал своего присутствия, значит, не хотел быть обнаруженным.

Так рассуждал Валантен, и в этот момент в спальне раздался несуразный вопль – странный, нечеловеческий, что-то среднее между плачем голодного младенца и рычанием дикого зверя. Более не колеблясь, полицейский широко распахнул дверь, встав у стены возле проема так, чтобы не подставляться под возможную атаку со стороны обитателя спальни, вскинул пистолет и быстро заглянул в комнату.

Он успел заметить двух бродячих котов, которые до этого дрались за добычу в виде дохлой мыши, но, испуганные внезапным вторжением, бросились наутек – метнулись под кроватью к открытому окну – и были таковы. Валантен со вдохом облегчения вошел и закрыл оконную раму. Ночью он не позаботился это сделать, чем и воспользовались в свое удовольствие местные любители гулять по крышам, судя по многочисленным следам когтей на тюфяке и сильному запаху кошачьей мочи, исходившему от валяющегося на паркете скомканного драного покрывала.

«Бродяги полосатые! Похоже, они тут славно повеселились!» – подумал Валантен, вернувшись за стол и слегка покачиваясь на задних ножках стула. Где-то неподалеку церковные колокола отзвонили половину первого. Он решил, что подождет еще четверть часа – после этого здесь уже нечего будет делать, – а потом зайдет в участок седьмого округа и попросит выставить на всякий случай тайное наблюдение за квартирой балерины.

С досады он уже собрался было налить себе еще одну порцию арманьяка, но на сей раз ему помешал совсем другой шум – отчетливые шаги на лестнице.

Валантен неслышно опустил стул на все четыре ножки и слегка наклонился вперед, прислушиваясь к доносившимся из-за входной двери тихим звукам. Сомнений быть не могло: кто-то поднимался по лестнице, ступая легко и осторожно, останавливаясь на каждой площадке между пролетами.