|
Посему я благодарю Паскаль – мою жену и первую читательницу; моего литагента Изабель, чьи весьма уместные подсказки позволили мне сделать из Валантена неотразимого обольстителя; благодарю моего редактора Маэль, которую с самого начала воодушевила рукопись, и всю фантастическую команду издательства «Альбен Мишель», немедленно поверившую в этот проект и обеспечившую роману великолепное оформление, а также продвижение, превзошедшее мои ожидания. Я говорю спасибо всем книготорговцам, журналистам и литературным блогерам, которые с беспримерным упорством поддерживали «Бюро темных дел». Что касается вас, читатели, это второе расследование Валантена показалось мне лучшим способом выразить вам свою признательность, и надеюсь, вы не будете разочарованы.
Как и во всех своих книгах, здесь я старался с уважением относиться к историческому контексту, однако развитие сюжета требовало от меня порой допускать некоторые вольности в обращении с хронологией. Интрига второго романа цикла связана с зарождением спиритизма в Европе. В действительности мода на то, что поначалу называлось «спиритуализмом», распространилась позже, чем это можно заключить из романа. Лишь начиная с 1848 года в Соединенных Штатах такие практики, как столоверчение, завоевали популярность благодаря сестрам Фокс. Во Франции лионский педагог Аллан Кардек придумал термин «спиритизм», и публикация его фундаментальной работы «Книга дýхов» в 1857 году положила начало широкому распространению этой доктрины. Тем не менее некромантия – практика прорицаний посредством общения с душами умерших – восходит к Античности, и древние традиции, о которых в романе упоминает Теофиль Готье, доподлинно известны. Идея связать спиритизм и фотографию возникла у меня сама собой: многие пионеры в области фотографических методов начиная с 50-х годов XIX века использовали комбинированную съемку (двойной отпечаток на одной светочувствительной пластине) и ретуширование негативов гуашью, убеждая доверчивую публику, что можно запечатлеть души умерших. В наши дни истинным изобретателем фотографии признан Нисефор Ньепс, занимавшийся исследованиями в этой области с 1816 года. В 1825-м ему удалось получить первые стойкие изображения с помощью оловянной пластины и природного битума. Его знакомство с Луи Дагером относится к 1826 году, а в 1829-м они начали работать вместе. Вкладом Ньепса в это совместное предприятие стал талант изобретателя, а Дагер вложил в него лишь свои связи и коммерческую жилку. Смерть Ньепса в 1833 году позволила его партнеру – на время – присвоить себе результаты трудов покойного, и таким образом первый фотографический метод получил название «дагеротипия». Дагер, однако, впоследствии привнес многочисленные усовершенствования в изобретение бывшего компаньона. Именно Луи Дагер между 1833 и 1839 годами использовал йод в качестве светочувствительного элемента и пары ртути в качестве проявителя латентного изображения. То есть в 1831 году, когда происходит действие романа, описанной в нем технологии еще не существовало, но припозднилась она всего на пару лет. Стало быть, не Дагер стоял у истоков фотографического процесса, получившего его имя, зато он сам придумал диораму, которую еще называли «паноптическая полиорама», – это было шоу иллюзий, создававшееся искусной игрой света на живописных полотнах. Зрительный зал, оборудованный Дагером в 1822 году, действительно находился на площади Водокачки, а его декорации и механика соответствовали описанию, приведенному в романе. Представления Дагера сразу стали пользоваться большой популярностью у парижской публики. Однако в данном случае, исходя из требований развития сюжета, мне, наоборот, пришлось отложить успех диорамы на несколько лет, чтобы Валантена озадачило подобное зрелище – для этого в 1831 году оно должно было еще оставаться малоизвестным. Существенное место в романе занимает также токсикология. |
