— Точно. Компанию помощников буду собирать другим путем, и, — по губам Эми скользнула усмешка, полная собственного превосходства. — Ты не в деле.

— Почему-то я и не сомневался в этом…

— Ты же умный. Я напишу, — пообещала Эми и мгновенно пропала.

Начальник русского патруля посидел за столом ещё немного, допил кофе, а потом набрал номер, который знал наизусть.

— Привет, это я. Да, как слышишь, ещё пока живой. Да. Да. Мне нужна твоя помощь. Большая? А это как посмотреть…

…Один из немногих русских ресторанов в Тихоокеанском регионе популярностью пользовался, но только среди своих. Цены «Лебедушки» были такие, что впору хвататься за кошелек, в отчетливом нежелании расставаться со своими, кровно нажитыми средствами.

Это надежно отсекало всех гостей со слабыми кошельками. Те, кто здесь постоянно отдыхал, о деньгах не задумывался, считая их в большей своей части простыми бумажками.

Сегодня ресторан вообще был полностью зарезервирован. За дальним столиком сидел мужчина с очаровательной девушкой. Третьим рядом с ними явно был осведомитель, судя по тому, как он торопливо отчитывался, то и дело подглядывая в свои документы.

Ещё двое, присутствующие в зале, были русскими. Хозяин ресторана, сам родившийся в славной России, мог определить это с первого взгляда. Так же, как и то, что лучше от этих двоих держаться подальше, особенно, если быть настолько невезучим, что знать русский язык.

— Валентин Алексеевич, вот скажите, — Власов качал в руках бокал с вином, проглядывая сквозь светлый янтарь на собеседника. — А чего вы так Борисова ненавидите? Вряд ли только за то, что он уничтожил плату с редким экспериментом?

Сатана, неохотно потягивая бурбон из низкого стакана, посмотрел на собеседника сквозь стёкла тоненьких очков.

— Аркадий Петрович, вы сидите здесь так спокойно, так равнодушно, но ведь пару часов назад вы просто продали ни в чём не повинную девчонку вашему же врагу.

— Валентин Алексеевич, друг мой, — Власов лучился спокойным удовольствием и практически счастьем. — Давай начистоту. Вы мне не враг. Шкуру своего врага я получил, и мне ещё только предстоит приступить к разделыванию этого подарка. Вы враг русского патруля. Особенно, этой самой глазастенькой Эммануэль. Мне же лично вы вообще ничего не сделали, а частью патруля я никогда не был. Военным же, ну, да, вы пару раз помешали, но не до такой степени, чтобы Я задался вопросом, что с вами делать.

— Откровенность за откровенность? — Сатана усмехнулся. — Власть, почет, уважение, доступ к знаниям и прочим возможностям — всё это досталось Борисову. А он струсил и отказался этим воспользоваться.

— Значит, уязвлённая гордость учёного?

— Да. Странно, правда? Мне приписывали десятки разных эмоций, десятки причин, которые могли бы объяснить мои действия. Но никто не угадал верно, что именно мной двигало.

— Ошибаетесь, Валентин Алексеевич. Ошибаетесь.

— Что? — Сатана даже отставил бокал с бурбоном. — Ошибаюсь? Кто-то… предположил, что дело в науке?

— Как раз капитан Лонштейн. Знаете, у нас её, в военных кругах искренне терпеть не могут. Её постоянно ставят нам в пример, и у нас примерно половина подпольщиков истово мечтают, чтобы в какой-то момент кто-то из убийц был достаточно удачлив, чтобы она сдохла. Её не раз проверяли подпольными путями, чтобы выявить, не сделали ли её родители пару-тройку генетических экспериментов, приведших к тому, что у неё расширились возможности мозговой деятельности. К сожалению, всё строго в норме.

— Она… интересный образец.

— Возможно, — Власов качнул своим бокалом.