Нимхид

Муррей представлял собой переполненную кулинарию, втиснутую между магазином, продающим компьютерные принадлежности, и цветочным магазином. Пряные запахи соленой говядины, пастрами и квашеной капусты заставили меня понять, что я проголодалась.

Бри и я прошли к маленькому квадратному столику, за которым уже сидели Рейвин и Робби. Не успели мы отодвинуть стулья, как официантка положила перед нами четыре огромных меню.

— Нет ни Скай, ни Хантера, — объявила Рейвин.

— Они не приходили в квартиру? — спросила я, начиная опять волноваться. Я знала, что Хантер и Скай могут позаботиться о себе, но второе видение за это время оставило во мне чувство страха. Он просто опаздывал, или вообще не собирался приходить?

— Нет, — ответила Рейвин. — Но я записала для них сообщение на автоответчике отца Бри, чтобы они принесли сюда свои ведьмовские задницы.

Бри выглядела одновременно и удивленной, и напуганной.

— Просто прекрасно. Я как раз представила, как кто-то из папиных клиентов звонит и получает это сообщение.

Вернулась официантка.

— Что будете? — спросила она.

— Ум, мы еще ждем друзей, — ответил ей Робби. — Вы не могли бы вернуться через десять минут?

Она показала рукой на очередь у двери.

— Люди ждут столиков, — сказала она нам. — Или вы заказываете, или освобождаете место.

— Давайте просто закажем, — решила Бри.

Так что мы заказали сэндвичи с соленой говядины и пастрами и содовую. Рейвин взяла Рубен. Еду принесли сразу же, и я уже съела половину сэндвича, когда почувствовала рядом Хантера и Скай. Я обернулась и увидела, как они проходили сквозь дверь.

Хантер был одет в кожаный жакет и темно-зеленый шарф. Его щеки были красными с холода.

— Простите, мы опоздали, — сказал он, когда они дошли до стола.

Рейвин закатила глаза.

— С вашей стороны было очень любезно придти.

Робби, как всегда джентльмен, нашел еще два стула и придвинул их к столу. Скай села рядом с Рейвин.

— Ты голоден? — я предложила Хантеру недоеденную половину своего сэндвича.

— Нет. Спасибо, — отвлеченно ответил он. Он не взял того стула, что принес Робби, вместо этого он присел рядом со мной. — Мне нужно с тобою кое о чем поговорить, — тихо сказал он. — Как насчет того, чтобы ты взяла свой сэндвич, и мы прогулялись?

— Я наелась, — был мой ответ. Я была рада шансу поговорить: я хотела рассказать ему о новом видении.

Я оставила деньги для чека, и мы договорились встретиться в Муррей через полчаса. Тогда мы с Хантером ушли. За молчаливым согласием мы направились к Центральному Парку, остановившись только раз, чтобы купить два кофе с собой, нашу единственную защиту от холода.

Мы прошли вниз по улице, обрамленной большими камнями, мимо Дакоты, где жил Джон Леннон, и, наконец, остановились присесть на низкой стене с видом на Земляничные поля, где находился его мемориал. Были очень холодно, и в этот день в саду в форме слезинки было не много посетителей. Но на алее с мозаикою, выложенной словом «Воображение», кто-то оставил букет желтых и белых маргариток.

— Ты знаешь, что Земляничные поля — это название приюта рядом с домом, где вырос Джон Леннон? — спросил Хантер. — Вырастившая его тетя угрожала отправить его туда, когда он не слушался.

— Я должна была бы помнить это с рассказов отца, — ответила я. — Он все еще большой их фанат.