Я вздохнула.

— С тобой не так-то просто.

Он холодно посмотрел на меня.

— Ты можешь сделать это проще. Просто заворожи меня.

Я вздрогнула.

— Робби, послушай. Я обещаю, что буду более осторожной. Даю тебе слово, что буду более сознательной и постараюсь не злоупотреблять своей силой. И больше никогда не поставлю тебя в такое положение.

Робби закрыл глаза. И когда он их открыл, на месте гнева была печаль.

— Морган, я не пытаюсь наказать тебя. Я просто не знаю, как доверять тебе, — сказал он. — Я не знаю, как теперь с тобой дружить. Я не хочу терять тебя, но, — он поднял руку в знак признания своей беспомощности, — ты получила всю силу. Но ведь это не игрушка. И это делает очень сложной настоящую дружбу.

Я почувствовала, как мои надежды улетели прочь. Я предполагала, что мы поговорим, и все снова будет хорошо. Мы с Робби до этого никогда не сердились друг на друга. Но Робби был прав. Все было по-другому. Сейчас я была в другой ситуации, с другими правилами. Он вышел из автобуса, и я пошла за ним, вниз по ступеням в метро. Пришел поезд, и мы поехали.

— Так что, если я кровная ведьма, значит, что со мной нельзя дружить? — я закусила губу, чтобы не расплакаться, в то время как тронулся поезд.

— Я не знаю, — сказал Робби. — Я не знаю, что с этим делать.

Мы проехали несколько остановок, во время которых, я едва сдерживала слезы. Отношения с Бри уже никогда не станут прежними. А теперь я и Робби потеряла. Почему когда я стала кровной ведьмой, я растеряла своих лучших друзей?

Я посмотрела на карту, мы были на семьдесят второй улице. Следующая остановка Робби.

— Я не хочу отказываться от нашей дружбы, — сказала я упрямо. — Ты мне нужен. Мне нужен Робби, а не чистокровная ведьма, который знает меня лучше, чем кто-либо другой, — я вытерла нос. — Робби, ты один из самых лучших людей, которые мне встречались. Я не могу тебя потерять.

Робби одарил меня долгим, полным сомнения взглядом: симпатия, любовь, усталость и раздражение — все это сплелось друг с другом.

— Я тоже не хочу забивать на нашу дружбу, — только он это сказал, как мы приехали на станцию Восемьдесят Первой улицы. — Не хочешь посмотреть на динозавров?

— Конечно. — Мне удалось выдавить улыбку. Мы вместе сошли с поезда, но когда проходили через турникет, на меня опустилась туча истощения. Меня вдруг начало тошнить. — Ох… Робби? Я не думаю, что мне нужно идти в музей.

— После всего? Ты даже не хочешь посмотреть со мной динозавров?

— Хочу, но я внезапно почувствовала себя очень плохо. Думаю, мне просто нужно немного присесть.

— Ты уверена? — спросил он.

Я кивнула. Я хотела обнять Робби, но к этому времени все мои силы ушли на то, чтобы меня не вывернуло.

Он неуверенно постоял с минуту. Потом сказал:

— Ладно, увидимся позже, — и направился к музею.

Я перешла улицу и села на одну из скамеек в парке. Тошнота не проходила. В любом случае, я чувствовала себя плохо. Я закрыла глаза на секунду.

Когда я снова их открыла, то не увидела широких ступенек и колонны музея. Картина вокруг меня поменялась.

Пятно коричнево-серых веток. Напротив них высокий, узкий дом, затененный змеевидной путаницей лозы глицинии.

Мерцали сирены и вспышки света, мимо проносились машины. Дверной звонок, спрятанный в голове каменной горгоны. Я услышала крики и звук борьбы. Знакомый мужской голос, но какой-то испуганный. Неясные фигуры в масках животных. Кто-то связанный лежал на каменном столе.

Я почувствовала, как что-то касается моей лодыжки, и с криком оборвала свои видения, напугав собаку, которая обнюхивала мою обувь.