— Никого не было, — покачал головой Конрад. — Ни друзей, ни девушек, ни родителей. Только Адольф. Однажды я сильно поранил палец, а он слизал кровь и впервые мне что-то ответил. Я понял, что она способствует его развитию. Стал частенько подкармливать своей кровью. А потом как-то раз потерял сознание. Обследование показало, что мой организм просто не успевает восстанавливать необходимое количество крови. Тогда мы попробовали донорскую кровь, но как я уже сказал, в ней не было жизненной энергии, и Адольф отказался её пить.

— И тогда вы придумали убивать девушек? — поинтересовался Миллер, видя, что красноречие допрашиваемого иссякло.

— Не сразу, — ответил тот. — Были большие сомнения, потому что меня могли посадить, а как же тогда Адольф? А мы же с ним стали единым целым. У нас установилась связь, которая была крепче самой жизни. Когда я ему давал свою кровь, он делился со мной какой-то частичкой себя.

Как бы бредово всё это не звучало, я понял, что он говорит правду. И, кажется, нашёл ответ ещё на один вопрос.

— Как всё-таки дошли до этой мысли? — продолжал наседать Дэн. — Рассказывайте всё, как на духу.

— Адольф, — тут Конрад всхлипнул. — Он умел гипнотизировать. Хорошо умел. Мы с ним разработали целую операцию. Я находил не очень людное место, там мы встречали девушку, я её окликал, а Адольф гипнотизировал. Она ничего не должна была помнить. Потом мы уводили её с глаз случайных прохожих, и Адольф пил кровь. А я… я утолял свои физиологические потребности. Почему бы и нет? Всегда следил, чтобы никакого генетического материала не осталось, поэтому всегда затягивал себя в специальное облегающее бельё под одеждой. Презервативы, разумеется. Но мне обычно хватало минуты-другой, а вот Адольфу требовалось минут пять, чтобы насытиться. После этого я доставал нож и делал несколько колотых ран, чтобы имитировать выпуск крови.

— А зачем вы оставляли оплавленную рану на теле жертв? — поднял бровь Миллер.

Странно, — подумал я. — Вы ещё не поняли?

— Засучите рукав… мне, — сказал Конрад.

Они выполнили его просьбу и увидели то, о чём я уже и так догадался. Множество подобных оплавленных точек.

— Адольф так кормится, — душа маньяка пожала плечами. — После еды он заплавляет отверстие.

— Но почему тогда вы не оставляли своих жертв в живых? — Гроздин был готов разорвать Конрада, и сделал бы это, если бы тот был жив. — Зачем было убивать?

— А вдруг она что-то запомнит? — снова пожал плечами тот. — Да и в последнее время Адольф стал более… прожорливым, выпивал много, они бы всё равно не выжили.

— Как вам удавалось не оставлять следов? — нахмурился Миллер.

— С места преступления меня уносил Адольф, — Конрад снова кивнул в сторону растерзанного крылана. — Мы с ним досконально изучили работу полиции перед тем, как выходить на дело.

— А почему ты умер? — спросил я, глядя в его полупрозрачные глаза.

И хоть я уже знал ответ, мне нужно было только подтверждение.

— Наши души переплелись, — ответил маньяк. — Мы стали одним целым. Моя кровь и его разум связали нас в единый организм. Частично я стал петом, а он моим хозяином. Он был сильным, гораздо сильнее меня. Он знал, что делать, он направлял меня. У меня в жизни никогда не было того, кто сказал бы мне, как жить правильно. Что сделать для того, чтобы мне было хорошо. А тут нашёлся он и смог наполнить мою жизнь смыслом.

— Вы поняли, да? — спросил я у следователей.

— Что именно? — блеснул очками Дэн.

— Пет его загипнотизировал в какой-то момент, — ответил я. — Кажется, это первый случай в истории, когда пет оказался сильнее хозяина.