— Конечно. Обязательно.

Он расплылся, как мальчишка, сложил листок пополам и бережно сунул в карман рубашки.

В дверь постучали, негромко, но настойчиво. Вячеслав Аркадьевич открыл глаза. В номере было темно, ночь еще на дворе. Ровно дышала в плечо Светлана. Мало-старший встал, вышел в прихожую, прикрыл за собой дверь спальни. Он не выспался, хотя в прежние времена ему хватало и трех-четырех часов сна, чтобы чувствовать себя вполне свежим. Стук повторился. Вячеслав Аркадьевич открыл дверь. На пороге стоял Вадим. Был он крайне серьезен и встревожен чем-то.

— «Папа», — заговорил тихо, торопливо, — похоже, у нас проблемы.

— Похоже или проблемы? — нахмурился Мало-старший.

— Проблемы, «папа», проблемы. Нарисовался человек от Манилы. Сказал, гнилые базары по городу пошли. Он внизу ждет. Ты подойдешь?

— Сейчас спущусь.

Вячеслав Аркадьевич торопливо оделся. То, что человек от Манилы примчался среди ночи на свадьбу, чтобы перетереть о делах, — было дурным знаком. Утро начиналось плохо.

Мало-старший знал Манилу как человека серьезного и здравомыслящего. Тот держался независимо, но на конфликты старался не нарываться. Бригада у Манилы, при вполне солидных кусках, была не слишком большой. Он предпочитал обходиться без стрельбы, пацанов своих берег, никогда не суетился понапрасну, вопросы решал по справедливости. Вячеслав Аркадьевич Манилу уважал. Да и, по совести говоря, взгляды на жизнь у них были очень схожи.

Одевшись, Мало-старший спустился в холл. Здесь, помимо рядовых охранников, собрались Боксер, Вадим, Чингиз и Курва. Самые близкие. Остальных пока поднимать не стали. Посыльный Манилы — худощавый, аккуратный мальчик в костюме, тонких золотых очках, похожий на комсомольского вожака прежних времен. Рядом с крепкими парнями Мало, одетыми в кожаные куртки и свободные брюки, он смотрелся человеком в стае горилл.

— Вячеслав Аркадьевич, — мальчик спокойно дождался, пока Мало приблизится и протянет руку первым. Не хотел ставить авторитетного человека в неловкое положение. Может быть, тот вообще не любит руки пожимать. — Наша структура и «папа» лично поздравляют вас с большим праздником.

— Спасибо, — кивнул тот. — Ценю. Присаживайся. — Бармен за стойкой оживился. — Что-нибудь выпьешь?

— Спасибо, Вячеслав Аркадьевич, — мальчик улыбнулся тускло. — Вы же знаете, «папа» этого не одобряет.

Теперь Мало окончательно уверился, что перед ним человек Манилы. Манила очень не любил, когда его люди пили. Не запрещал, но не любил. От поклонников Бахуса старался избавляться. «Мы должны быть сильными, — говаривал он. — А пьющий человек — слабый человек».

— Ты кто?

— Лева Кон, — назвался мальчишка.

— Слышал о тебе, Кон.

В чем было явное преимущество Манилы, так это в том, что при небольшом — чуть больше полусотни — количестве бойцов в структуре он каждого знал в лицо и знал все о каждом. Манила мог вдруг поинтересоваться у новенького бойца, как чувствует себя больная сестра, а у другого — здоров ли старик-отец. Он никогда ничего не забывал, не экономил на людях, и те отвечали ему беззаветной, собачьей преданностью. Многие помнили случай, когда на свадьбе одного из своих бойцов он лично выгружал бычка из грузовика. Сделай это кто-нибудь другой — потерял бы лицо. Манила же в глазах пацанов поднялся до уровня небожителя. Авторитетный мужчина, что и говорить. Вячеслав Аркадьевич не сомневался: попади Манила в переделку, его пацаны не просто умрут за своего «папу», они, как терминаторы, будут сражаться до последнего, давить, если останется хотя бы одна рука.