«Плохо, – подумал Лордан, – так мне его не найти. Но с другой стороны, ему найти меня не легче, а за мной еще и кое-какое преимущество».

Он переложил нож в левую руку, ту, из которой теперь сочилась кровь. Капля ее, упавшая на шею врага, когда он потянется к его лицу, уже не будет другом, она спугнет противника, заставит отшатнуться, и тогда Бардас промахнется, совершит ошибку, которую уже не исправишь – как говаривали торговцы на рынке Перимадеи до того, как город пал, и все они были убиты. Неудобство заключалось и в том, что его правая рука не привыкла к маневру, совершаемому обычно левой. Еще один переменный показатель в уравнении, которое и без того достаточно сложное.

– Здесь кто-то есть, – сказал голос. – Моаз? Левка? Скажите же что-нибудь.

Лордан нахмурился. Голос давал ему преимущество, потому что позволял определить позицию врага, но если пойти напрямик, можно попасть впросак, так как именно с этого направления его и ждут. Если же попытаться зайти сбоку, то есть риск либо наткнуться на кого-то из других землекопов, либо зацепиться за кучку мусора, которая превратится во врага. Для того чтобы голос оставался другом, нужно было избрать какой-то другой подход.

– Помоги, – прохрипел Бардас. Тишина. Затем:

– Моаз? Это ты?

Он издал стон, настоящее произведение искусства.

– Оставайся там, – сказал голос. – Я иду. Ты его схватил?

Голос приближался с большим шумом. Лордан почувствовал на своем лице растопыренные пальцы, произвел необходимые расчеты и ударил снизу вверх. Нечего и сомневаться – у него был талант к такой работе.

– Спасибо, – сказал он вслух и тут же откатился в сторону и вжался в стену.

– Какого черта? Что там такое? – сердито спросил другой голос. – Моаз? Ян? А, чтоб вас… кто-нибудь, сходите за светом.

– Держись, – отозвался еще кто-то. – У меня с собой.

Лордан услышал шорох, похоже, открывали коробку с трутом. Этого только не хватало.

– Подожди, – окликнул он и, оттолкнувшись ногами от стены, как пловец прыгнул вперед, на голос. Чутье не подвело, его выброшенная рука задела чье-то ухо. Где ухо, там обычно рядом и горло, что подтвердилось и в данном случае.

Но хотя Лордан и не промахнулся, маневр, навязанный обстоятельствами, получился неудачный. Выбрасывая ноги, он почувствовал удар в спину, достаточно сильный, чтобы сбить дыхание, и резкую боль левее ключицы, куда ткнулось лезвие. Бардас быстро схватил руку с ножом – если его противник правша, то попасть в цель будет нетрудно – и рванул ее вверх. Есть. Пятеро вне игры.

Шестой умер, попытавшись протиснуться мимо. Седьмой расстался с жизнью из-за того, что, потеряв ориентацию, повернулся не туда, куда следовало.

Работа сделана.

Теперь, когда работа была сделана, делать было нечего. Попробовав стену лопатой, Лордан понял, что перед ним действительно плотный слой. Даже если главная галерея действительно шла параллельно этому ходу, разделяющая их перемычка явно ему не по силам. Бардас прислонился к столбу, опустил голову, думая, как объяснить только что убитым им людям, что все было напрасно.

– Ничего, – сказали они – закрыв глаза, Лордан впервые смог увидеть их. – Ты же не знал.

– Мне легче оттого, что вы считаете именно так, – ответил он.

– Тебе же ничего другого не оставалось, – сказали они. – Это был твой шанс, и ты сделал все, что мог. Ты здесь не виноват.

Они улыбались ему.

– Я только лишь старался остаться в живых. Вот и все.

– Мы понимаем. На твоем месте мы сделали бы то же самое.