Теперь у острова появились хозяева. Высыпав на берег, они впервые по-настоящему оценили то, чем захотели владеть. Оценили и оробели. В школе на сборах все казалось таким простым и привычным. Велико ли дело — вскопать землю и посадить овощи? Что они, огородов не видели? Или они хуже других? В Казахстане огромную целину подняли, а они не сладят с маленьким клочком земли?

Но сейчас остров совсем не казался ребятам маленьким. Наоборот, маленькими и беспомощными показались они сами себе. Их всего кучка на берегу, а перед ними расстилалась нетронутая рукой человека земля, присыпанная песком, с кустиками сухой прошлогодней травы, с задубевшими, облизанными водой старыми пнями. За этой дикой полосой стояла темная с прозеленью рощица. И она тоже словно разрослась в глазах растерявшихся мальчишек и девчонок. Им все сейчас представлялось значительно большим, чем было на самом деле. Вот тебе и Малый Светлячок!

В эту решающую минуту Борис Кравцов почувствовал на себе взгляды своих одноклассников. И если бы он хоть чуть-чуть заколебался, хоть чуточку проявил неуверенность, вся затея рухнула бы в тот же час. В лучшем случае, ребята разожгли бы костер, приготовили бы обед, поели и, оставив на острове кучу золы, объедки и яичную скорлупу, уплыли бы домой, надолго, если не навсегда, убежденные в том, что быть гостем легче и спокойнее, чем хозяином. И после этого никто бы не уговорил их даже поиграть в самостоятельность.

Борис не сплоховал под этими растерянно-выжидательными взглядами. Свою долю робости он пережил в лодке и теперь лучше других перенес первую встречу с островом. Он еще смутно представлял, с чего надо начинать, но самые простые и необходимые команды пришли сами собой.

— Лодки подтянуть повыше! — распорядился он. — Инструменты — выгрузить!.. И еду — тоже… В общем — все на берег!

Иногда обыденные слова воспринимаются как открытие. Важно только, чтобы нашелся человек, который скажет их вовремя. И еще важнее, чтобы сказал эти слова именно тот, от кого их ждут. Разом ожили мальчишки и девчонки. Заскрипели, зашуршали лодки, царапая днищем песок. Зазвенели лопаты и железные грабли.

Пока шла разгрузка, Борис мучительно думал: что же дальше? Ясно, что теперь надо вскапывать и рыхлить землю, но где начинать, как расставить ребят? Выстроить их в цепочку вдоль берега и пусть копают до самой рощи — так, что ли? От берега до рощи было метров сто, и представилось Борису, как цепочка мальчишек и девчонок будет наступать на эту целину. Что-то в такой картине было смешным и наивным, как в детском рисунке. Этаким строем, наверно, можно косить траву, но Борис никогда не видел, чтобы так вскапывали землю.

Обидно было ему: родился и рос в деревне, учился в сельской школе, а оказался лицом к лицу с землей — и не знает, с какого конца подойти к ней. И опыт пионерского вожака не подсказывал здесь ничего путного. В школе он никогда не терялся и точно знал, кого и куда нужно послать, кому и какое дать поручение. Что же теперь случилось с ним?

К счастью, вспомнились слова Зои Бекетовой: «Одному невозможно!» Борис подозвал к себе Кольку Мыслю.

— Там и без тебя обойдутся.

— А я сегодня пустой, — виновато улыбнулся Колька, догадавшись, что требуется его помощь. — Могу рассказать, что такое черная дыра или почему вымерли динозавры…

— Не до шуток! — оборвал его Борис.

— Про французскую революцию могу, — продолжал Колька. — Про то, как работают нервы… А хочешь, про…

— Отстань! — рассердился Борис.