- Да уж, могу себе представить! Выгляжу как форменное чучело, да?

- Вовсе нет. Ты выглядишь, как человек, у которого достаточно мужества,., чтобы сделать то, чего требует от него долг - как бы мучительно это ни было. По-моему, ты очень красивая, Морган…

Я ничего не успела сказать, даже удивиться не успела - его губы внезапно прижались к моим губам, и через мгновение мы уже целовались. Вначале губы Хантера едва касались моих. Это больше походило на ласку, чем на поцелуй влюбленных. Но тут во мне вдруг словно всколыхнулось что-то, и я прижалась к нему с неистовой страстью. Это было, как если бы я внезапно почувствовала, что в нем есть нечто, чего я хочу больше всего на свете… без чего я просто не смогу жить, как без глотка свежего воздуха. Мне показалось, что Хантер чувствует то же самое.

Когда мы, наконец, нашли в себе силы отодвинуться друг от друга, сердце у меня стучало и едва не выпрыгивало наружу. Я провела языком по припухшим губам.

- О… - Вот все, что я могла сказать.

- Вот именно, - прошептал он.

Мы еще долго стояли молча, глядя друг на друга так, будто до этого никогда не виделись. В ушах у меня шумело. Я изо всех сил пыталась придумать, что бы такое сказать, когда услышала, как возле дома притормозила машина. Это вернулся отец.

- Ну… - Хантер смущенно пригладил волосы. - Знаешь, я, пожалуй, пойду.

- Да… конечно.

Я проводила его до дверей. И только тут вспомнила, зачем он приходил.

- Осталось только как-то пережить завтрашний день, да? - вздохнула я.

- Да, - не глядя на меня, кивнул Хантер.

- Ладно, - я прижалась головой к косяку. - Я приду. - Глаза у меня снова защипало. - О, Богиня! - в отчаянии воскликнула я. - Неужели же это никогда не кончится?!

- Обязательно кончится. - Хантер, склонившись ко мне, быстро прижался губами к моим губам. - Я обещаю. Но только после того, как закончится завтрашний день.

Во вторник на закате мы собрались в доме Хантера - сам Хантер и Скай, естественно, я и еще какой-то костлявый юнец, лицо которого неожиданно показалось мне знакомым.

- По-моему, я вас где-то видела. Только не могу вспомнить где, - созналась я.

- Наверное, на вечеринке в магазине практической магии. Я гитарист, играю в «Фианне». Да, классно тогда повеселились. - Он уныло покачал головой.

- Так вы племянник Элис! - сообразила я.

Кивнув, он протянул мне руку.

- Диармид, - потом смущенно пожал плечами. - Не тот случай, чтобы ждать, пока нас представят друг другу, согласны?

- А Элис тоже придет? - спросила я.

- Она уже здесь, - мрачно буркнул он. - Начала рыдать, едва переступив порог дома. Сейчас она наверху, вместе со Скай. Тетушка Элис до сих пор считает, что все люди хорошие. И все еще отказывается верить, что Дэвид… ну, что он занимался черной магией. Он ведь ее лучший друг… впрочем, вы и так это знаете.

Наконец все были в сборе. Я мысленно пересчитала нас - пятеро: Хантер, Элис, Скай, Диармид и я. Угрюмо кивнув головой, Хантер провел нас в заднюю часть дома.

На алтаре и во всех углах комнаты мерцали свечи. За окном злобно выл ветер - тряс стеньг, швырял в стекла пригоршни ледяной крупы. По ногам тянуло сквозняком.

Дэвид стоял на коленях в дальнем углу комнаты. Ярко-синие лучи пентаграммы, словно тюремная решетка, отделяли его от всего остального мира. На нем не было ничего, кроме простой белой рубашки и таких же брюк, из которых торчали босые ноги. Руки Дэвида были связаны сзади веревкой, голова бессильно склонилась на грудь. Вид у него был испуганный и затравленный. Я едва не протянула руку, чтобы погладить его по плечу, но вовремя спохватилась - лучи пентаграммы были крепче любой стены.

Хантер махнул рукой. Повинуясь этому жесту, мы встали каждый возле своей вершины пентаграммы.