Слишком велико было то счастье!

Голова Матьяса склонилась на грудь. Если бы в этот момент в дверь не вошел Мартын Ужеров, несчастный упал бы на пол. Сосед позвал Звара, и они отнесли Матьяса на кровать. Хотя Ужеров на военной службе и приобрел некоторый опыт в санитарной службе, мужчины долго старались привести Матьяса в сознание. Наконец сердце его снова сильно забилось и наладилось дыхание. Он открыл мутные глаза и хотел их снова закрыть, когда сосед окликнул его:

- Матьяс, что с тобой? Я застал тебя без чувств! Что с тобой случилось?

- Это ты, Мартын? - опомнился Янковский. - А Сусанка дома?

- Да.

- Позови ее, мне надо вам что-то сказать.

Звара пошел за соседкой. Она и не подозревала, зачем ее зовут. Ей бы это и во сне не приснилось! Известие от Марийки! Она сама всем тогда сказала, что Ваг ее унес, но не проглотил. Читая ее письмо, Сусанна выплакалась от души. Наконец-то память о Марийке будет чиста и верившие, что она, отчаявшись, покончила с собой, убедятся, что были не правы.

- Ах, Матьяс, если бы бедняжка знала, какое горе она нам всем причинила! - вздохнула соседка. - Она думала только о твоей матери. Навряд ли та стала бы ее искать, если бы не мы! Тебя она звала, а о нас она в своей радости, придя домой, совсем забыла.

Но почему Скале не написала нам, если она у нее умерла?

- Это действительно странно, - прервал Мартын свою жену, - ведь не было никакого официального сообщения ни от пастора, ни от правления общины.

- Если Богу угодно, я завтра же пойду и разузнаю, как все было, - заявил Янковский.

Но он не пошел, потому что вторично лишился сознания, а потом его затряс озноб, и, когда Аннушка вернулась домой, она застала своего хозяина больным; около Матьяса хлопотал врач. Ей сказали, что у Матьяса был легкий удар и что ему теперь нужно несколько дней спокойно лежать и не волноваться. "К счастью, - добавил врач, - у него такая хорошая сиделка и такие добрые соседи!" И девушка действительно ухаживала за больным, как добрый дух. С ней ему волноваться не приходилось. Она его ни о чем не спрашивала, а по глазам угадывала каждое его желание. Если он хотел, она ему читала слово Божье, и, когда Ужеровы передавали еду, она так нежно просила его поесть, что он ее всегда слушался. Большую часть времени Матьяс лежал в полусне. Так прошло четыре дня. На пятый он сказал Аннушке:

- Слава Богу, мне стало лучше. Шум в голове прошел, и сердце успокоилось. Спасибо тебе, Аннушка, за хороший уход, но ты не должна целый день проводить со мной. Сходи-ка в поле и посмотри, как оно там. Кажется, вчера был дождь?

- Вчера был небольшой, а позавчера - хороший дождь, и все ожило. Но прошу вас, дядя, не отсылайте меня, - просила девушка, - ведь я каждый вечер выходила, когда вы спали. Меня сменяли то бабушка Ужерова, то тетя, то Дора. Ночью со мной всегда была бабушка Симонова, так что я тоже могла спать. Звары не позволяли мне ночью сидеть около вас. Они и вскопали все и для нас, и для себя. Не отсылайте меня, я не могу вас оставить одного.

- Но разве ты не знаешь, дитя мое, что Господь Иисус Христос здесь, со мной? Дай-ка мне Библию, я уже могу читать сам. Ты же скоро вернешься, послушайся меня! Но прежде чем пойдешь, скажи мне: ты знаешь, отчего я заболел?

Глаза девушки засияли.

- Тетя дала мне почитать это чудесное письмо. Радость для вас была слишком большой, когда вы узнали, что ваша Марийка не утонула, но на плоту даже Спасителя нашла, не так ли?

- Да, дитя мое, радость была слишком велика. Аннушка, а твоя приемная мать никогда не говорила о смерти Марийки?

- Она - нет! Только приемный отец перед смертью сказал: "Похороните меня рядом с Марийкой!" - Ах, если бы твоя матушка мне хоть несколько строк прислала с тобой, - вздохнул Матьяс, зарываясь лицом в подушки.