Ей было больно и трудно произносить эти слова, эту горькую правду, потому что больше всего на свете Джейн хотелось открыться Харви, впустить его в мир своих мыслей, открыть ему все потайные уголки своей души.

Харви молчал. Джейн посмотрела ему в лицо и тихо спросила:

— Я ведь не ошиблась?

Он закрыл глаза, как будто ему было трудно смотреть на нее.

— Я хочу, чтобы ничто не усложняло мою жизнь.

— А я усложняю ее?

— Нет, но твой вопрос застал меня врасплох. Прости меня, я реагировал как последний негодяй. Поверь, мне не хотелось причинить тебе боль.

— Ладно, все в порядке, — солгала Джейн, чувствуя нарастающее чувство обреченности. Лучше бы ей никогда не задавать этого вопроса.

«Чтобы ничто не усложняло мою жизнь», — звучало в голове Джейн. Того же хочет и она. Но почему тогда им так трудно понять друг друга?

12

Харви приехал по делам в Мельбурн и, изрядно устав, решил перекусить. Тут-то на него и обрушилась Маргарет. Она заметила его на открытой террасе кафе, перешла улицу и опустилась в кресло напротив. На ней были легкие широкие брюки, белая мужского покроя рубашка, какое-то фантастическое украшение на шее, и она, как всегда, выглядела готовой ко всему на свете.

Эта женщина, которую Харви знал всю жизнь, всегда немного забавляла его. Много лет тому назад она настойчиво, бесстыдно преследовала его своей любовью, но все в конце концов закончилось вполне мирно и прилично. Она была энергичной, напористой, умела добиваться своего, и Харви искренне восхищался ее мужем: как он сумел ее обуздать?

— Итак, — начала Маргарет, — ты здесь, вдали от своих овец и лошадей, и совершенно один. Что все это значит?

— Ровным счетом ничего.

Маргарет подозвала официанта, заказала цыпленка под острым соусом и темное пиво.

— Ты не возражаешь? — спросила она, как будто ее это хоть чуточку волновало.

— Чувствуй себя как дома, — ответил Харви с откровенной иронией.

Маргарет игнорировала его тон.

— Как Джейн? Не видела ее целую вечность.

— Спасибо, хорошо. Все еще работает над книгой, а заодно приобретает навыки настоящей женщины-ранчеро: научилась ездить на лошади, меняет покрышки, стреляет как настоящий профессионал.

— Потрясающе! — воскликнула Маргарет. — Я сразу почувствовала: в этой женщине что-то есть. — Она усмехнулась и посмотрела Харви в глаза. — Итак, как я понимаю, ты собираешься на ней жениться?

— Нет, — резко, чтобы пресечь дальнейшие расспросы на эту тему, ответил он.

— Почему — нет? — недоуменно спросила Маргарет, ничуть не смущенная его тоном. — Она тебе очень подходит. У нее есть характер и… стиль. Понимаешь, что я имею в виду?

— Она собирается возвращаться в Лондон.

— Это она тебе сказала?

— Это само собой разумеется. — Харви сделал несколько больших глотков пива.

Маргарет подалась вперед и положила руки на стол.

— И кем, интересно, разумеется? Тобой? Или ею? Ты ее спрашивал?

— Маргарет, — спокойно сказал Харви, глядя ей в глаза, — ты не могла бы заняться собственными делами?

— Нет, — так же спокойно ответила она. — Ты закончишь свою жизнь так же, как твой отец: скаредным, мелочным, сварливым старикашкой, совершенно одиноким в своем огромном доме. Превратишься в затворника, единственной компанией которого будут собаки.

— Ты нарисовала очаровательную картину.

— А когда ты умрешь, ни один человек не прольет по тебе ни единой слезинки.