Нино с опустошенной душой беспомощно закрыла зацелованное лицо.

— Пусти, Георгий, нехорошо, когда девушка с чужим стоит.

— С чужим?! Давно ли я стал чужим? Нет, Нино, ни битвам с дикими ордами, ни блеску царских замков, ни прославленным красавицам не затмить золотой поток твоих кудрей и синие озера глаз.

Георгий поспешно расстегнул ворот, вынул из кисета, висевшего на серебряной цепочке, локон, нежно поцеловал и вновь спрятал.

— Георгий, — взволнованно прошептала Нино, — верни кисет, не хочу, чтоб другая видела…

— Когда умирать буду, верну, а пока на груди пусть живет.

За дверью кашлянул Датуна. Нино рванулась в глубину комнаты.

Домой Саакадзе вернулся мрачным. «Барсы», расположившись на мягкой тахте, беспечно хохотали. Гиви, натянув медвежью шкуру, гонялся за перепуганной Тэкле. Дато понял, откуда пришел друг, и поспешно начал:

— Мы пришли поговорить, Георгий, как жить в Тбилиси будем?

— Думаю, хорошо, — кривя рот, ответил Саакадзе, — я беру трех дружинников, Эрасти за конюха, свирепого Бакура за слугу… Папуна тоже со мною едет, а вы как?

— Мы тоже так, только без Папуна, — засмеялся Дато.

— А я только одного слугу беру за полмарчили в месяц, у дяди Иванэ месепе взял, — вставил Даутбек.

— За полмарчили взял! Известный буйвол! Пятерых даром Дато предлагал! — вспылил Димитрий, но друзья не поддержали бесполезного спора.

— Решили тебе предложить, Георгий, всем вместе жить. Удобнее. Большой дом около Метехи можно снять, отец Ростома в Тбилиси был, присмотрел.

— Совсем неплохо придумали, друзья, — ответил Саакадзе.

— Понимаешь, Георгий, князья от злости лопнут, — обрадовался Димитрий, — арбу с едой отправим, одежду одинаковую людям сошьем, полный двор дружинников оружием звенеть будет, десять конюхов, десять слуг, в чем дело, друг?

— Только знакомства осторожней выбирать надо. — Георгий, улыбаясь, посмотрел на Дато.

— Сумасшедшему Димитрию такое посоветуй, — рассмеялся Даутбек, — наверное, каждый день найдет с кем драться.

— Может, и чаще! От приятного дела не отказываюсь. Как можно терпеть, когда у человека вместо лица курдюк трясется? Должен ударить! А ты, сухой черт, полтора часа кулак поднимаешь, кровь жидкая… И не приставай больше, — вдруг озлился Димитрий.

Зная взаимную привязанность хладнокровного Даутбека и горячего Димитрия, упорно скрываемую даже друг от друга, друзья с удовольствием начали их подзадоривать…

Андукапара Амилахвари тревожило другое: царя можно убедить, будто из преданности послали слугу найти и убить изменника, но приверженцев Баграта обмануть трудно. Они поймут: слуга мог действовать только по приказанию своего господина. Измена Орбелиани союзу не доказана. Желая держать в руках Шадимана, он, Андукапар, приказал Сандро любой ценой добыть браслет, но князей посвящать в свои планы не собирался. Оказалось, и Симон послал молочного брата с поручением в Абхазети. Это неожиданное обстоятельство вынудило Сандро совместно с мрачным Отаром убедить посланника Симона в измене Орбелиани и подговорить на убийство. Для каждого члена тайного союза ясно: если Шадиману понадобилась смерть гиены, то союзу необходимо было дорожить жизнью Орбелиани. Поэтому дерзкий ностевец должен навсегда забыть дорогу в Метехи.

Симон был того же мнения. Вот почему сегодня в духане «Синий баран» особенно шумно. Все столы заняты вооруженными людьми. Духан наполнен бряцанием клинков. Сандро, Отар и Черный башлык, столкнувшись тут, крепко мысленно выругались, но им поневоле пришлось сговориться действовать совместно.