За открытый смелый и веселый характер княгиня Хорешани, несмотря на неприязнь Шадимана, пользовалась большими правами в Метехи.

Вот и сейчас, дав подзатыльник широко улыбающемуся телохранителю, она беспрепятственно переступила запретную зону.

«Берегу Тэкле… по твоему желанию глаз не отвожу. Много подозрительных странниц, схимниц ходят, в замок не пускаю… Боюсь, яд за пазухой держат…»

Царь задумался над посланием Русудан: если в Носте Тэкле беречь надо, как можно рисковать приглашением ее в Метехи, пока Гульшари здесь? Нестан права: если бы не мамка, ее давно бы умертвили в Метехи. Двух преданных Нестан девушек отравила Гульшари… Луарсаб вздрогнул.

Бурное желание видеть Тэкле боролось со страхом. Хорешани не придерживалась политики и откровенно договорила недосказанное Русудан в письме.

— Если хочешь, дорогой Луарсаб, непременно видеть здесь Тэкле, необходимо приглашение. Против царицы нехорошо в таком деле идти.

Только теперь с полной ясностью понял Луарсаб невозможность приезда любимой. А просить мать пригласить Тэкле — значит раньше времени поставить в известность о своем решении. И потом, захочет ли царица? Гульшари не допустит… А может, напротив, уговорит?.. Нет, нет, Тэкле необходима безопасность. И Русудан не должна покидать Носте. Надо вежливо попросить отложить приезд. С откровенностью, с которой можно было говорить только с Хорешани, Луарсаб высказал ей свое опасение, а после всестороннего обсуждения желание Русудан исполнилось…

Изысканный ответ Луарсаба мог польстить даже самолюбию царицы Савской и, пошумев несколько дней в Метехи, Хорешани, завершая дипломатическую миссию, понеслась обратно в Носте. Но препятствие распалило Луарсаба, и Нестан уехала гостить в Носте…

Неожиданно царь изъявил желание посетить Твалади.

Через несколько дней Нестан и Тэкле, закутанная вуалью, в сопровождении верного Иесэ выехали на прогулку. Только в темном ущелье, за разрушенной часовней, узнала Тэкле о предстоящем свидании. Иесэ стоял на страже, держа на поводу коней.

Бешеный стук копыт. Иесэ едва успел схватить за узду царского скакуна.

Перепрыгивая бесконечные камни, Луарсаб упал к ногам еле живой Тэкле. Говорить не могли. С изумленным восхищением смотрели друг на друга. Сердца стучали совсем близко, уплыли мысли, и в бесконечности растворилось настоящее… Тихо качнулись теплые сумерки. Ранняя звезда скользнула золотой слезой. Не понимая, смотрели они потемневшими глазами на бесцеремонно расталкивающую их Нестан.

— Во имя бога, царь! Не подвергай нас опасности, разве не слышишь тревожного рога? Два часа здесь находишься.

— Престол Картли готов отдать за право остаться здесь навсегда с возлюбленной.

И, не обращая внимания на Нестан, царь, склонившись к Тэкле, восторженно произнес: — О…

Нестан с отчаянием умоляла Луарсаба:

— Царь, я слышу приближающийся топот и лай собак, молю, пощади нашу честь…

Луарсаб разжал объятия:

— Жди меня, Тэкле…

Тэкле блеснула черными глазами.

— Буду ждать всю жизнь.

После мимолетного свидания задумчивость не покидала Луарсаба. Едва сдерживал желание помчаться в Носте и тихо намекал Нестан об отсутствии терпения.

И Нестан решила…

— Прекрасная Нестан, чем вызвано твое поспешное желание видеть меня?

Нестан перебирала преподнесенную Георгием яшму:

— Я хотела посоветоваться, но раньше пусть друг посмотрит, охраняются ли двери.

Убедившись, что их не подслушивают, Нестан стала упрекать Георгия в суровости к своей семье.

Тэкле от скуки совсем больна.