Ужас охватил Мариам. Она еле узнала в изможденном, точно вышедшем из гроба старике блестящего, остроумного князя. Нерешительно она взглянула на Баака — не отправить ли узника обратно, но промелькнула насмешливая улыбка Шадимана… Мариам гордо выпрямилась. Незаметным движением она приказала Баака уйти.

«Когда человек потерял разум, нечего жалеть о голове», — думал Баака, шагая по коридору.

Мариам плотно закрыла дверь. Орбелиани настороженно следил.

— Князь, твое бедственное положение сжимает сердце… Скажи правду, и твоя участь будет облегчена.

«Необходима сообразительность, если я сегодня хочу видеть небо и Нестан, а я этого хочу», — подумал Орбелиани и тихо проговорил:

— Царица, испытания огнем и смолой не развязали мой язык, только твоя доброта размягчила сердце… Все скажу, но сырая яма отняла силы, — Орбелиани прислонился к стене. — Прошу, дай глоток вина.

Мариам позвала Нари, но Нари не показывалась. Удивленная Мариам поспешно вышла. Нари, свернувшись в комок, крепко спала, этого с ней никогда не случалось. Раздосадованная царица налила вина в чашу и направилась в молельню. Чаша выпала из ее рук. Она мутным взором обвела пустую молельню. Первая мысль — крикнуть стражу, но, взглянув на икону влахернской божьей матери, Мариам опомнилась, лихорадочно бросилась в опочивальню, распахнула окно и закричала.

Вбежавший Баака понял все, и в одно мгновение стража окружила замок. Хотя Баака знал, преступник, которому устроили побег через покои царицы, не прячется под кустом, он все же распорядился, и опытные охотники с волкодавами рассыпались по зарослям сада.

Осторожный Баака приказал не поднимать тревоги, и замок ничего не знал о случившемся.

После обхода всех закоулков Баака вернулся в покои царицы.

Марим неподвижно смотрела на икону влахернской божьей матери. «Шадиман предатель, — горело в мозгу, — но надо молчать. Если поймают Орбелиани, она погибла, царь не стерпит обиды…» И посыпались упреки: спустись она в подземелье, ничего бы не случилось.

«Правды не скажет, — подумал Баака, — и не выдаст замешанных в побеге».

Утром замок встревожился. Стража угрожающим кольцом окружила Метехи, но Баака упорно скрывал причину. Одевая царицу, Нари уверяла, будто вытолкнутая из покоев Нино успела подсунуть к ее носу «мертвые» капли, но Мариам, не имевшая от Нари тайн, рассказала о случившемся, и ошеломленная Нари решила: Баака узнает только о каплях Нино…

С площадки сада донесся веселый смех. Мариам рванулась к распахнутому окну: Шадиман беззаботно состязался с Луарсабом в метании диска.

В «случайной» беседе с Нино упомянул Баака о мерах, принятых на случай плохих известий, и посоветовал Нино понюхать «мертвые» капли. По-видимому, княгиня страдает бессонницей, иначе чем объяснить ее ночное путешествие по замку? Нино поспешила отплатить за любезность и посоветовала Баака принять серную ванну, которая способствует умственному просветлению и однажды уже оказала услугу оленю и царю Вахтангу Горгасалу. Они расстались без особого желания когда-нибудь возобновить разговор.

Беседа с Нари была еще менее удачна. Нари более часа проклинала Нино, ее отца, деда, угрожала дойти до родоначальника Магаладзе, но Баака малодушно сбежал.

Начальник замка привел его в полное уныние, Газнели ударился в подробности, как ночью после совместного с Баака ужина, на него подействовало сациви и, выйдя за естественной надобностью, он увидел мчавшегося с факелом Баака, но из-за слабости тела не успел посочуствовать ему в общей неприятности.