В прошлую ночь Бак рассказал ей о них, о том, как они возникли. Она не была очень удивлена. Может быть, она знала, что они появились не в результате аварии, чувствовала, что причина их появления темнее, более жестокая и насильственная.

Но Эллен осталась. Она начала действовать только тогда, когда муж — этот человек — попытался убить ее. С помощью своей лучшей подруги, адвоката Лидии Бенуа, которая поехала вместе с ней, она отправилась в Техас, где они отыскали могилу Карли Джонсон. Получив свидетельство о рождении Карли, она уехала в Монро, чтобы получить карточку социального обеспечения. Потом продала машину, все драгоценности, купленные ей Куртом за ее же деньги, и взяла из банка все, что смогла; купив билет, она уехала из Луизианы в неизвестном направлении. Она не сказала даже Лидии, куда и под чьим именем, потому что боялась, что Курт последует за ней, использует любое оружие против нее.

Он был в ярости и пытался отыскать ее, но потом бросил, продолжая жить в ее доме, управлять ее компанией и тратить ее деньги. Потом, когда деньги кончились, он подал на развод и покинул город. Но компания под его управлением только пошатнулась, но не развалилась. Совет директоров взял бразды правления в свои руки и спас дело, а потом они начали разыскивать Эллен. Все дальше и дальше, штат за штатом они рассылали оперативки в каждое полицейское управление и шерифский участок. Монтана, Айдахо и Вашингтон были их последней надеждой.

Автомобиль остановился у фасада дома — собственно говоря, особняка. «Обожаю особняки старого Юга», — сказала Карли когда-то Баку, и теперь они были перед одним из них. Бак словно смотрел кинофильм о Гражданской войне — дом в три этажа, с белыми колоннами, галереями и балконами, высокими окнами и зелеными жалюзи.

Карли с улыбкой подумала, что газон перед домом мог вместить футбольное поле; она хотела бы видеть, как Бак играл, познакомиться с ним еще тогда.

Трава была зеленой даже в ноябре, а вдоль извилистой подъездной дороги были высажены сотни азалий. Огромные дубы оживляли пейзаж свисающими с них гирляндами испанского мха.

Прекрасный старый южный особняк.

И если верить Лидии Бенуа, он принадлежит ей.

Что она будет делать с этим особняком?

Оглянувшись, она заметила, что все смотрят на нее. Даже водитель, молчаливый человек с плотно сжатыми губами, смотрел на нее в зеркало бокового вида. Она посмотрела на Лидию, когда-то бывшую ей лучшей подругой, женщину, которая помогла ей ускользнуть от того кошмара, в который превратился ее брак, на Бака — мужчину, вернувшего ее к настоящей жизни. Бак смотрел немного настороженно. Когда год тому назад он женился на ней, у нее не было ничего, даже имени. Теперь его жена стала богата. Может быть, подумал он, от этого что-нибудь изменится в их отношениях? Глупый, подумала она с мягкой улыбкой. Считает, что такое возможно.

Порывшись в сумочке, она вытащила из нее две фотографии и протянула их Лидии.

— Ты знаешь этих людей?

Улыбка Лидии была искренней и теплой.

— Это ты — в первом классе школы святого Франциска, а это твои родители, Ричард и Мелани Гамильтон.

Бак заметил, что когда она укладывала фотографии в бумажник, на губах ее блуждала легкая улыбка радости. Потом она вышла из машины, закрыла дверцу и остановилась, глядя на дом.

— Для нее все это ничего не значит, не правда ли? — спросила Бака Лидия.

— Нет. Она не помнит.

— Мы были лучшими подругами с первого класса.