– Похоже, это так, – ответил он и улыбнулся, хотя неожиданно почувствовал жгучую ревность и гнев.

– С кем это ты танцевала? – спросил он, когда Санча вернулась к столу.

– Со своим соотечественником, – ответила она, сияя улыбкой. Кольцо с рубином, спрятанное на груди, покалывало кожу, напоминая о том, что следует быть осторожной. – Было так приятно поговорить на родном языке, хоть и недолго.

– Кто он? Он представился как подобает?

– О да, он вел себя как настоящий рыцарь.

– Как его имя?

Санча с легким смущением взглянула на мужа и, пожав плечами, ответила:

– Не помню. Ты же не сердишься на меня из-за этого?

Хью язвительно усмехнулся:

– Мне кажется, ты танцевала с одним из трубадуров.

– Он дворянин, – сказала она уверенно, будто это и так было ясно, – и прекрасный танцор. Ты обратил внимание?

Хью вновь усмехнулся и, погладив согнутыми пальцами ее щеку, прошептал на ухо:

– С удовольствием бы переломал ему ноги, чтобы он больше никогда не смог танцевать.

– Ты нарочно так говоришь, чтобы поддразнить меня? – Санча принужденно засмеялась, но сердце у нее упало.

– Да, – согласился он. – И все же он мне не нравится, потому что я видел, как он смотрел на тебя.

Только через несколько часов Хью и Санча вернулись к себе. Гасти ждала их. Они поинтересовались, как она провела время, и Гасти сказала, что поужинала со слугами, но какой-то толстяк приставал к ней, поэтому она вернулась рано. Пока Гасти рассказывала, Санче, хотя ее руки и дрожали от волнения, удалось «найти» кольцо с рубином там, где оно, по ее словам, и находилось – в ее шкатулке. С облегчением она надела его на палец.

Поскольку отдельных помещений для всех слуг не хватило, некоторых поселили вместе с их господами. Кровати располагались в нишах, отделенные от комнаты занавесями. Самая большая ниша предназначалась благородным гостям, меньшие – слугам.

Хотя их кровать была размером побольше, чем у Гасти, но все же тесновата для двоих и коротковата для Хью. Однако они впервые за несколько дней могли лечь вместе, и его изобретательность вскоре нашла решение обеих проблем. Он был нежен и настойчив. Санча прижалась к нему, стремясь укрыться в его объятиях, забыть хотя бы на время, что должна действовать вопреки воле мужа и тайком от него.

У противоположной стены темной комнаты, в своей нише, Гасти слышала их шепот, их движения, звуки, не оставлявшие сомнений в том, чем они занимаются. Она тоже не спала, мечтая о Донеле, который не мог прийти к ней этой ночью. К тому же она была возбуждена путешествием и невиданной роскошью замка, а за дверью их комнаты не смолкая звучали шаги неугомонных гостей.

Гасти показалось, что она еще не успела уснуть, как громкий стук заставил ее вскочить с постели и, ошеломленную и всклокоченную, поспешить к двери. В комнату, словно бык, ворвался де Энфранвиль, одетый в кожаный камзол без рукавов и кожаные штаны. Со своим оглушительным голосом, высокий и толстый, он, казалось, заполнил всю комнату.

– Ради всего святого, неужели ты еще в постели! – загремел он.

Хью высунул из-за занавеса голову, потом, выпрыгнув из постели, снова появился, быстро задернув за собой полог, оберегая стыдливость Санчи, хотя де Энфранвиль успел заметить сверкнувшее нежное плечо.

– Если б сегодня я не собрался на потеху, то тоже провел бы ночь так же глупо! – Хохот де Энфранвиля сотряс комнату. – Господи! – фыркнул он. – Ты хоть не все силы растратил в постели?

Хью усмехнулся, взъерошил волосы.