Эпилог

Он очнулся на заимке, той самой куда надеялся отвести Неждану от Жницы. Жесткая подстилка из еловых веток, можжевеловый чай в большой, выдолбленной из дерева кружке, запах леса и свежей росной воды. Открыв глаза, улыбнулся – в небольшой квадратик окна заглядывало солнце.

– Очухался? – от стены отделилась Яга, проворчала куда-то в сторону, в угол: – Очухался он, видишь? Лыбится, паразит окаянный. Отворяй, давай, дел у меня окромя тебя нету, что ли больше?!

В углу зашевелилось что-то большой и лохматое, зашуршало листвой. Лесьяр догадался – Леший.

– Это ты, что ли, Ягу приволок, меня с того света вызволять? – прохрипел, слабо улыбаяст.

– Я, че уж…

Леший встал, загородив лохматой гривой окно. Старая ведьма скрипнула дверью, прикрикнула:

– Отворяй, говорю, сухая деревяшка!

– Не серчай, – прошелестел Леший, виновато качнул ветками.

Яга не унималась:

– Не серчай! Хватают, тащат куда ни попадя, запирают. А у меня, между прочим, своя жисть имеется, окромя вот того, что вас, оглашенных вызволять…

– А ты похорошела, Яга, – тихо отметил Лесьяр.

Старая ведьма поперхнулась своим ворчанием, примолкла. Вытянув шею, заглянула в лицо бывшего ученика:

– Вот хотя б ты заметил. Не то, что этот чурбан… – и добавила: – Правда помолодела?

Лесьяр попробовал привстал, пока не удалось – только голову чуть приподнял да повернул в сторону Яги: старая смотрела с недоверчивым любопытством. Аптекарь усмехнулся:

– Так говорю ж. Неужто б врать стал…

Яга поправила волосы, пробормотала:

– Да с тебя станется… Ладно, все, Леший, выпускай меня! Сами уж дальше, без меня разберетесь!

– Спасибо, Яга! – Лесьяр поймал ее руку, сжал. – Не забуду.

– Да уж пожалуйста, не забудь…

Он отворила дверь, и, продолжая ворчать, вышла. На крыльце еще слышались ее шаги, когда Лесьяр спросил о Малюте:

– Дома был?

Леший промолчал. Лесьяр все понял и без слов, вздохнул:

– Проводи меня.

– Отлежись до завтра, утром и отведу, – отрезал Леший и, качнув над головой аптекаря ветками, заставил заснуть.

Утром, как обещал, отнес к дому.

У Лесьяра сердцн сжалось, как он увидел пожарище.

– Ох, Званко, ох, наделал ты дел… – пробормотал, высвобождаясь из лап Лешего. Тот замер у сорванной с петель калитки.

Юноша прошел к дому – тому, что от него осталось – один.

Как на любом пожарище, здесь было особенно тихо и тоскливо. Совсем как на кладбище. «Оно так и понятно, тут дом умер», – отметил про себя Лесьяр.

Кончиком сапога он расшевелил золу, увидел поломанные лавки, черепки да осколки утвари – все пустое, вещи новые наживет. А вот друга нажить не получится – иногда друг один и на всю жизнь находится.

– Малюта! – позвал.

Погибший дом молчал.

Лесьяр прошел дальше. Найдя обломок метлы, шевелил им сгоревший мусор, уголья да щепу. Дошел так примерно до центра дома, заглянул под стол – крепкая деревянная плаха прогорела с одного угла, а с другого была хоть и сильно присыпана пеплом, покорежена, но цела.