– Малюта! – снова позвал аптекарь.

Он добрался до остова печи, пошевелил золу. Там, под ворохом сырых, не прогоревших палений, нашел шкатулку – ту самую, что мастерил для Малюты, в которую звал, когда собирались переехать. Шкатулка хоть и потемнела, но была цела. Лесьяр поднял ее с пола, отряхнул от мусора. Осторожно открыл.

– Малюта! – домовой, скрючившись, дремал на дне.

На голос хозяина встрепенулся, сел, протер кулаками глаза:

– Неужто вернулся? – Лесьяр кивнул. – А Жница?

– Все, Чернава вернулась… Ты выходить-то будешь или так до нового дома отсиживаться собираешься?

Малюта, подтянувшись на руках, выглянул из шкатулки. Вздохнув, выпрыгнул, по кошачьи изогнув спину и став привычного роста. Отряхнувшись, подбоченился:

– Ни слабо так-то княжич повеселился, – он деловито огляделся. Посмотрел на Лесьяра: – Тут будем перестраиваться или в леса уйдем?

Леший от калитки крикнул:

– Лучше тут… Тут оно как-то привычнее… Я подмогу́, соломы, глины да дерева выделю.

Лесьяр подал плечами:

– Значит, тут и останемся. – Он посмотрел за лес, туда, где высились крыши Аркаима. – Оно и мне тут привычнее.

* * *

Прошло три недели

Солнце светило неярко. На иголках нахохлившихся елок поблескивала роса, словно бусины. Лесьяр шагал тяжело, заставляя делать себя каждый следующий шаг. На плечи давил короб с остатками Соли, что собрал по старым заимкам. Новой не будет. Деревня погоров разорена – он сам запечатал проход. Того, что осталось, хватит на пару лет. Если беречь, то на десяток. Не густо, но спасибо хоть и за это.

У поворотного камня заметил чужой след – узкий и маленький, будто бы детский. Вздохнул – неужто опять просители пришли: проведав о магическом зелье, что дарит молодость, к нему до сих пор тянулись слуги знатный аркаимских хозяек. Всем давал от ворот поворот – не осталось у него золотых нитей.

А за новыми он не пойдет.

Толкнув калитку, крикнул:

– Кто пришел без проса, проваливай!

– А коли без спроса, но по делу? – Неждана, сидевшая на крыльце, улыбнулась ему.

Заметив княжну, помрачнел, но шага не сбавил. Прошел к дому – еще остро пахнущему новым деревом и сырой, не просохшей глиной – осторожно, чтобы не толкнуть Неждану, поднялся на крыльцо.

– Отчего в дом не зашла?.. Глаза тут мозолишь.

– Тебя ждала, аптекарь.

Он толкнул дверь, вошел внутрь, но дверь за собой не притворил, будто приглашая княжну проследовать за ним. Та не пошевелилась, продолжила сидеть на ступеньке.

Лесьяр вышел из дома, оставив внутри свою ношу, в одной холщевой рубахе, уже успев снять плащ и кафтан. Сел рядом.

– Зачем пришла?

– Помнишь, ты говорил, что твоей буду только по праву? – она посмотрела искоса.

Лесьяр нахмурился. Он смотрел прямо перед собой, поэтому Неждана видела только его профиль – суровый, со знакомой и такой любимой смурнинкой на переносице, похожий на сокола. Княжна протянула ему руку, раскрыла ладонь – на белой девичьей коже заблестел княжеский перстень с родовой печатью.

Аптекарь бросил на него короткий взгляд:

– Это к чему?

– Отец разрешил… Так что, если еще не передумал меня в жены брать, засылай сватов: хошь Лешего, хошь Малюту – кто там у тебя еще в дружках водится, – девушка, захлопнув ладонь, порывисто встала.