В 1200 году король Иоанн вернулся в Ангулем, куда его пригласил его вассал Эймар Тайефер, граф Ангулемский – на свадьбу своей дочери Изабеллы с одним из самых могущественных сеньоров Пуату Гуго де Лузиньяном. Едва увидев невесту, Иоанн загорелся к ней грубой страстью, которую слишком часто порождала кровь Плантагенетов. И прелестное дитя, которому было всего пятнадцать лет, не препятствовало ему. Объяснялось все просто: восхитительную Изабеллу пожирали честолюбивые помыслы, и ее желания превышали ту любовь, которую внушал ей ее жених. В результате Иоанн, которого упросили вести невесту к алтарю, заставил епископа обвенчать с Изабеллой себя самого, несмотря на ужас Тайефера и Лузиньяна. Выйдя из церкви, влюбленный король кинул свою жертву на коня и увез в Шинон, чтобы там без помех насладиться этим неожиданным союзом.

В равной мере счастливая и несчастная Изабелла, обрадованная тем, что стала королевой, быстро отдалилась от своего супруга. Она изменяла ему. А Иоанн мстил ей, приказывая вешать любовников своей жены прямо под пологом ее кровати. Жену он никогда не упрекал, потому что слишком сильно любил. В конце концов, корона утратила свой блеск для его честолюбивой супруги. И все решилось само собой: Иоанн откровенно притеснял английское дворянство и весь народ. И некий сомнительный персиковый компот однажды сделал Изабеллу вдовой.

Освободившись, она вновь возвратилась в Ангулем, чтобы найти там Гуго де Лузиньяна, который также внезапно остался вдовцом и который по-прежнему был влюблен в нее. Но непомерные амбиции прочно остались при ней. Бывшая королева требовала от своих подданных королевских почестей и не могла вынести того, что Пуату был завоеван Людовиком Святым, а ее супруг, будучи феодалом, оказывал почтение королю Франции.

Раны, нанесенные ее самолюбию, были очень опасны. И вот они-то и подтолкнули ее к тому, чтобы отдать приказ отравить Людовика. Ее разоблачили, и она вынуждена была принести публичное покаяние, обеспечив мужу всеобщую ненависть. В 1242 году Изабелла воспользовалась последним оставшимся у нее средством вновь стать королевой: она бросила мужа и детей, чтобы заполучить Фонтевро и ждать там своей смерти, как ждала ее теперь здесь же великая Алиенора. Она чувствовала удовлетворение от того, что будет покоиться здесь рядом с Плантагенетами, славе и власти которых она всегда так завидовала.

Ее могила, как и могила Алиеноры, а также могилы Генриха II и Ричарда, по-прежнему доступны взору в заново отстроенной часовне великого аббатства, основанного еще в XI веке Робером д’Абрисселем, которому так досаждало духовное сословие того времени. Робер прервал свои углубленные занятия в Париже и Анже, закончив карьеру при епископе Реннском, живя отшельником в Кроанском лесу. Но однажды он покинул свой лес, собрал вокруг себя толпу учеников и повел их за собой, чтобы основать аббатство в большом лесу Фонтевро.

Аббатство это получилось необычным, так как объединяло четыре общины: женскую, мужскую, общину раскаявшихся дев и лепрозорий. И все четыре общины держались исключительно на авторитете женщины – аббатиссы, которая на протяжении столетий, будь она принцессой или высокородной дамой, была первой аббатиссой Франции.

Неудивительно, что герцоги Анжуйские интересовались новым аббатством, осыпая его пожертвованиями. Последний из них, Генрих II Английский, тоскуя по родному небу, решил сделать аббатство местом своего погребения, а также тех членов своей семьи, которые бы этого пожелали. Только король Иоанн был похоронен в Англии.

Генрих III, сын Иоанна и Изабеллы, изменил традицию, выстроив Вестминстерское аббатство, которое стало местом королевских усыпальниц.

Со времен основания самые знатные дамы уединялись в аббатстве Фонтевро: дочь Фулька Анжуйского, короля Иерусалима, дочь Пьера де Куртенэ, императора Константинополя, а также Бертрада, королева Франции, но аббатству довелось видеть и многих принцесс, управлявших сильной рукой.