– Да, здесь, – тоже отчего-то тихо-тихо шепнул Митя. – Смотри, разные книги, винил, значки, монеты, фарфоровые статуэтки, винтажные украшения, вон даже бюст Ильича торчит, видишь?

– Ага, вижу. И музыкальные инструменты, – показала я рукой в сторону трех баянов, балалайки и очень потрепанной скрипки. – Ощущение, что кто-то забрался в каморку за актовым залом в заброшенной школе искусств.

– Хм, интересное сравнение. А еще посмотри, – обратил мое внимание Митя на близлежащую доску, где расположились уж точно музейные вещи, – старинные самовары и утюги, посуда, хрусталь и игрушки.

– Да уж, – протянула я, присмотревшись. – Некоторые вещи в таком ужасном состоянии, что смотреть страшно, а не то что в руки брать. Бррр…

– А некоторые превосходно сохранились. Лично у меня они вызывают ностальгию и воспоминания из детства. Практически все это было у моих родителей, у бабушки с дедушкой. Мне кажется, что, возьми я в руки любую вещь, так я тебе столько историй расскажу, с ней связанных. На таком рынке можно найти все, что душе угодно, причем совершенно неожиданно.

– И порой за копейки, – вклинился в наш разговор довольно тонкий голосок.

Мы с Митей машинально завертели головами, но никого заметили, а голос продолжал звучать:

– Торговаться можно, здесь так принято. А еще можно сделать заказ на какой-либо предмет или вещицу. Если она вам очень-очень нужна, ее достанут из-под земли. В прямом смысле этого слова, – от кирпичной стены ближайшего здания отделилась мальчишеская фигура. – Дяденька, тетенька, посмотрите, что у меня есть.

– Охламон этакий! Ты опять влезаешь? Ну-ка пошел отсюда, – внезапно возникшая толстая потная тетка в цветастом платье огрела скрученным полотенцем худощавого парнишку, подошедшего к нам. – Не слухайте его, тащит всякую дрянь откуда ни пойми. Пойдемте лучше ко мне. Вы же не местные, да? Туристы? Так я вам самых лучших сорочинских ракушек выберу, девушке бусики подберу, там камни морские на удачу, молодому человеку – кулон из зуба морской акулы – он силу дарит во всем, – нелепо подмигнула она Мите и, схватив меня под локоть, попыталась тащить вперед.

Я дернула руку:

– Женщина, оставьте нас в покое, мы просто ищем короткую дорогу.

– Ля какие… Ищите! Чего сюда заперлись-то? – обиженно сказала она и повернулась к Мите: – Пойдем, я тебе кулон из акульего зуба покажу. Все мужики берут, не пожалеешь.

Я не стала слушать ее разглагольствования. А Митя и сам взрослый человек – разберется, что к чему. Вот парнишку мне стало жалко. Я подошла к самой стене и увидела там закуток. На земле, а точнее, уже на траве, лежала доска, которая была покрыта ажурной вязаной скатертью, уже пожелтевшей от времени. А на ней лежали ракушки самых разнообразных форм и расцветок. Мое внимание привлекла одна, пожалуй, самая огромная из всех.

– Можно я ее просто подержу? – спросила я паренька неопределенного возраста, который был одет в старенькие, но чистейшие джинсы и клетчатую рубашку.

Он улыбнулся:

– Конечно, можно, за спрос и просмотр денег не беру.

Я наклонилась, взяла в руки раковину, которая больше напоминала упитанного поросенка – и по тяжести, и по внешнему виду, погладила ее бок.

Потом вспомнила, что пареньку сейчас досталось, и полюбопытствовала:

– За что она так тебя?

– Жизнь у нее тяжелая, вот она на всех и кидается. Счастливый человек другим зла не желает.

– Ух ты! Маленький философ, – усмехнулась я. Потом поправилась: – Прости, что назвала тебя маленьким.