У меня загорелись глаза:

– Серьезно? Эх, как я могла мимо такого пройти. Давай вернемся?

– Ты же не хотела.

Мы остановились. Я разрывалась на части. Одна часть меня твердила, что нужно бросить глупости и заняться делом, вторая тянула меня туда, где я могу откопать что-то интересное для своей коллекции фильмов.

В этот момент я услышала топот и обернулась: к нам бежал ракушечный паренек. Так я его окрестила про себя.

– Тетенька, тетенька, я придумал! Вот, возьмите, – и он протянул мне небольшую фигурку. Это был брелок в виде бело-красного старинного маяка.

– Спасибо тебе. Мог бы не бежать, а если хотелось подарить – вечером бы отдал.

– Я просто подумал, что маяк вам нужнее, чем мне будет. Пусть он вам поможет. Дедушка всегда говорил, что это связь с ним. Когда я держу этот маленький маяк в руках, то дедушка держит большой.

– Каким образом? – не поняла я.

– Мой дедушка был смотрителем на Сорочинском маяке. Он самый большой в нашей стране и самый старый.

– О, я много о нем читала, а вчера даже видела его почти что рядом.

– Да? Тогда точно я правильно все сделал. Дедушка сказал, что если я захочу помочь кому-то, то я почувствую. От человека будет сигнал. А вы сегодня сказали про раковины так же, как и дедушка.

– То, что они живые?

– Да. Все, я побежал. До вечера, – парнишка махнул рукой и пустился бегом назад, ловко одолевая подъем, словно его там никогда и не было.

– Интересный паренек, – сказал Митя, который не вклинивался в нашу беседу.

– Угу, – согласилась я. – Что, пойдем дальше? Рассказывай, эксперт по блошиным рынкам, что еще интересного ты узнал? Кстати, напомни, чтоб на обратном пути мы сюда заглянули. Ты меня все-таки дисками и кассетами заинтриговал.

– Здесь, как и на любом другом птичьем рынке, много винтажных штучек и мелочовки, даже раритета и декора. Нумизматы и коллекционеры в таких местах частые гости, даже скажу больше – постоянные посетители. И ты знаешь, те продавцы, что продают вот такую старину, не боятся назначать цену своему товару. Когда они ее озвучивают, иногда хочется спросить, не телефонный ли номер они сейчас продиктовали.

– Даже так? – засмеялась я.

– Ну, это я утрирую. Но иногда все равно брови поднимаются от удивления.

– А какие-нибудь мастера, рукодельницы бывают в качестве продавцов на таких рынках?

– Редко. Хотя, знаешь, иногда стоят мастера резьбы по дереву, художественной ковки, вязальщицы бывают. Все в основном пожилые. Они и товар раскладывают, и тут же при тебе что-то вяжут, плетут, закручивают. В общем, мастер-класс целый показывают. Правда, без участников. Они тут все друг друга знают. Ощущение, что это какая-то огромная семья.

– Они тут что, с самого утра торчат?

– Практически. Такие рынки, как этот, начинают работать рано, с самым рассветом и до обеда.

– Всего-то?

– А зачем больше? Дома тоже дела есть у людей. Те, кому что-то было интересно, уже для себя все нашли и отправились кто куда: домой, на работу, в поездку. А к обеду в таких местах ничего путного уже и не найдешь, как ни старайся.

– А у тебя уже спортивный азарт? Зачем тебе это все нужно?

– Ну я, конечно, не каждые выходные выбираюсь. Когда время посвободнее. Стараюсь найти что-нибудь этакое для рукоделия крестной. Она у меня живет в селе, а там ни магазинов нормальных, ничего нет.