– Эх, вам не позавидуешь, – вздохнула я сочувственно.

– Я не для того, чтоб ты меня пожалела, рассказываю. А для того, чтобы вы понимали всю картину. А теперь рассказывайте, что у вас стряслось. Может, чем и помогу, кроме того, как ракушек набрать да погрузить.

Мы с Митей, дополняя друг друга, теперь полностью и начистоту рассказали Кудасову о том, что за дело нас связывает, дополнив предыдущую нашу историю всеми подробностями, которые только могли вспомнить. Рассказали о том, что мы уже сделали и что предстоит, спросили про мусанга. А повествование о наших злоключениях я завершила еще раз жуткими крокодильими мордами и рухнувшей стеклянной стеной.

Кудасов сейчас отчего-то ни с того ни с сего громко расхохотался. Держась за живот, он твердил:

– Ой, не могу! Ой, не могу! И эти попались. А вроде молодежь! Должны же наблюдательными быть, внимательными.

Я даже хотела обидеться на него. Рассказали ему все как на духу, а он ржет как сивый мерин. Но потом Кудасов стал в одно мгновение серьезным и сказал:

– Да это у него трюк такой со стеной. Не для вас одних он такое представление устраивает. И я на него попался. Но раскусил, поэтому и вам расскажу. А что делать с этой информацией – решайте сами.

Глава 12

Чем дальше Вениамин Львович рассказывал нам историю с трюком Половинкина, тем сильнее запутывалась я и уже совершенно ничего не понимала. Оказывается, что стеклянная стена сделана на самом деле из какого-то то ли сплава, то ли пластической массы, которая не может причинить своими осколками никому вреда – ни человеку, ни живущим за ней обитателям, в моем случае – крокодилам.

Профессор присматривал посетителей с тугим кошельком, а их иногда к нему подсылал и знакомый, о котором Кудасов ничего внятного не мог нам сказать, и таким образом пополнял казну своего сафари-парка. Они шли, тихо-мирно о чем-то беседуя, профессор наступал на определенный камень, от которого шел сигнал лежащему на своем месте дрессированному крокодилу, тот поднимался, утыкался носом в стекло, надавливал на слабое место, посетитель в этот момент отшатывался или касался стеклянной стены, которая тут же рушилась на его глазах.

На этот звук выбегали маленькие крокодильчики, тоже, соответственно, дрессированные, которые знали, что в ближайших бамбуковых зарослях их ждет лакомое угощение. Потом они легко возвращаются назад, идя на руки к сотрудникам сафари-парка, которых на самом деле не так уж и много. Все между собой связаны и очень любят Половинкина, слушаются его во всем и так же мечтают сделать из простого сафари-парка огромное живое пространство.

Человек, который считает себя виноватым в произошедшем, всегда предлагает каким-то образом возместить ущерб. Чаще всего это деньги, либо знакомство с нужными людьми, к которым просто так на прием не попадешь. И вот таким образом дело Половинкина процветает.

– Да, он хитрит, но надо отдать должное, что ни копейки из этих средств он на себя не тратит – все идет на его любимых животных и чаще всего на выкуп тех, кто свое отслужил, отработал, либо попал в руки недобросовестных хозяев, – завершил свой рассказ несостоявшийся профессор Кудасов, смачно зевнул, потянулся и поднялся на ноги.

– Интересная история, – протянула я, – а почему его выбор с этой стеной пал на нас? Вроде денег у нас с собой нет.