Полная женщина в ярко-красном платье с крохотным бантиком из тонкой белой ленты под горлом сдвинула на нос круглые очки, отложила вязанье и, словно ребенку-первокласснику, начала мне разъяснять, что к чему. В ее взгляде читалось то ли презрение, то ли пренебрежение. Завершила она свой пассаж вот такой фразой:

– Милочка, и запомните, что жизнь такого цирка шапито четко расписана. В будни у цирковых переезд, потом монтаж купола, а в выходные – представления. И так пару-тройку недель. А после снова в будни демонтаж купола, сбор вещей и опять переезд на новое место. А вы тут… Представление им во второй день подавай!

На обратном пути мы зашли на маяк к деду Матвею, еще раз поблагодарить и попрощаться – скоро нам предстоял отлет домой. Правда, не знаю, как мы это сделаем, если не найдем мусанга. Эти мысли я от себя отгоняла, потому что после деда Матвея мы планировали пойти как раз в сафари-парк для беседы с Половинкиным.

Пока мы разговаривали, я обмолвилась, что, к сожалению, не купила билеты в цирк, а мне так хотелось туда попасть.

– Женя, ты что, в цирке в детстве не была? – спросил меня внучок деда Матвея, который все-таки вчера на ресепшене оставил для меня огромнейшую ракушку, и я наконец-то стала ее обладательницей.

– Была, но вот что-то еще захотелось. Говорят, в этот раз тигры будут выступать. А я ни разу их не видела близко-близко, – сразу на ходу сочинила я околоправдивую версию.

– Тигры – это, конечно, здорово. Я бы тоже не прочь их увидеть. Хотя встречался не раз.

– Это где? Неужели в Сорочинске так запросто разгуливают тигры по улицам, что их легко увидеть?

– Да нет, в Сорочинске не увидишь, а вот во Владивостоке запросто, – сказал дед Матвей. – Роза Ивановна моя оттуда родом. Мы вот и летали периодически к ней на родину, Японским морем любовались, стеклянным пляжем, да и тиграми в сафари-парке. Там же и амурский есть, и уссурийский. Вот внучок и запомнил их, – и дед Матвей ласково потрепал сидящего рядом с ним паренька по вихрастой макушке.

Тот улыбнулся и, как котенок, прижался к деду.

«Вроде подросток, а такой ласковый», – подумала я про себя.

Я уже подумывала о том, что, может, купить билет на экскурсию по закулисью, уговорить мальчика пойти с нами, якобы это для него. Детям же всегда идут на уступки. Но потом эту мысль я отложила до лучших времен. Решила, что все-таки сначала нужно поговорить с Половинкиным, вывести его на чистую воду и ненароком узнать, а не перепрятал ли он сам куда-нибудь мусанга этой ночью, а уж потом предпринимать решительные действия по форсированию цирка. Так я мысленно про себя окрестила предстоящее мероприятие.

А потом все сложилось само собой, и вот мы уже с Никитой – рыжеволосым кудрявым парнем, которому на вид было лет семнадцать, а на самом деле уже двадцать пять, стояли перед входом в цирк и ждали главного.

Я воздействовала на Никиту всеми своими женскими чарами, наплела с три короба о том, что всегда мечтала познакомиться с настоящим зоопсихологом и вот теперь подумываю о смене профессии и очень хочу посмотреть на его работу.

Никита, смущаясь, немного поведал о своей задаче на сегодня и с легкостью согласился провести меня за кулисы. А вот Митя ему пришелся не по нраву.

– Евгения, а ваш молодой человек пусть подождет нас здесь.

– Да что вы сегодня все заладили: молодой человек да молодой человек, у меня и имя, между прочим, есть! – видно было, что Митя обиделся.

Я удивленно посмотрела на него и вопросительно приподняла бровь, Митя мне подмигнул и улыбнулся. Я поняла, что это часть его плана, и он просто сейчас играет роли и создает какой-то определенный образ. Хорошо.

Главное, не потерять друг друга из вида, а там, глядишь, и будет все отлично.