* * *

Михаил пытался сделать вид, что ничего не произошло. Ну, была небольшая проблема, но она оперативно решена. И вот снова назначена встреча в квартире на Воробьевых горах, открыто шампанское, на стеклянном столике канапе и фрукты. Он гладит ее по руке, пальцы пробираются выше, к плечу.

Дыши, Поля, дыши. С ним нельзя ссориться, он будет тебе полезен, ты же на него работаешь, надо жить дальше.

Надо.

Жить.

Дальше.

Жить…

Когда Михаил начал ее целовать, ее затошнило. По настоящему. Он отпрянул, а она глубоко дышала носом и зажимала рот рукой. Отпустило.

- Ты же… - Багринский смотрел на нее подозрительно. – Ты же сказал, что все… сделала? Ты обманула меня, Полина? Тебя же тошнит. Ты все еще… беременна?

- Меня от тебя тошнит!!! – голос сорвался на крик. – Ненавижу тебя. Слышишь, не-на-ви-жу!

Будь ты проклят, Михаил Багринский! И если выбор таков – то я уеду. К черту. В Мордовию! Куда угодно, но только от тебя подальше!

Но она осталась. Точнее, Михаил оставил ее у себя. Предложил более выгодные условия работы, больше не назначал встреч в квартире на Воробьевых горах, сделал вид, что не было ничего, совсем ничего – в том числе, и их романа.

И Поля согласилась. Поначалу было трудно и больно, но со временем она привыкла.  Что такое боль? Что такое гордость? Слова. А надо как-то дальше жить.

Жить.

И чтобы снова, в третий раз. На те же грабли.

* * *

Ростислав Игоревич Ракитянский позволил ей  блеснуть обоими своими талантами. Влюбилась в него в первую же секунду. И таки умудрилась залететь, несмотря на все предпринятые меры предосторожности. Спираль надо было ставить! И плевать, что врач отговаривал – дескать, нельзя на нерожавшую матку. Бред какой! Матка нерожавшая, а Поля?! Ей что теперь делать?!

«Нормальные люди четырех детей не рожают», - так он сказал. А Ракитянскому и один не нужен – пока, во всяком случае. Что – рассказать ему о гипотетическом отцовстве? И снова услышать в ответ… Нет, абортом угрожать не будет – другой человек, более порядочный. Но не обрадуется.  Господи, ну почему же все в ее жизни так наперекосяк? В состоянии нервного звона пополам с приближающейся истерикой Полина Чешко вошла в свой офис. А там Дашка как специально устроила показательные выступления…

* * *

Купить тест так и не решилась. Пока не увидит две полоски – у нее просто задержка. Просто нервы, стресс, нагрузки. Да, страусиная политика.  Пусть. Не в состоянии Полина сейчас думать об этом. И вообще, думать не в состоянии. Только действовать.

Зашла в приемную к Багринскому – предупредить. Он один раз в глаза посмотрел – и не стал вопросов задавать. И Полине вдруг показалось, что он – такой матерый, тертый, дорогостоящий, элита столичной адвокатуры – побаивается ее. Или стыдно ему. Хотя, нет. Адвокатам совесть ампутируют на третьем курсе. Значит, все-таки после всего - опасается.

Смешно.

Купила вафельных трубочек и помирилась с Дашей. И, вдруг, неожиданно – обняла. И секретарь обняла ее в ответ. Так и сидели, обнявшись.

- Дашка, ты прости меня. Не повезло тебе с начальницей

- Вот и повезло! – не согласилась та, и еще по голове начальницу погладила, в нарушение всякой субординации. – Не волнуйтесь, ПолинЛексевна, у меня тут все будет как в аптеке.

Да к черту эту аптеку! Но вслух сказала:

- Молодец. Рассчитываю на тебя.

Тут же, из офиса, купила билет. Пока есть решимость действовать – надо действовать. А потом уже будет поздно сожалеть. И размышлять о том, зачем она так сделала.  Обратно дороги нет.