В этом-то весь и смысл. В дороге.

Дома начала собирать вещи. Составила список и по списку, методично, скрупулезно упаковала сумку. За полчаса до приезда заказанного такси потекла кровь. Но радости это почему-то не принесло. И даже облегчения не было. Скорее раздражение – в дорогу самое то, конечно. Факт, что это означает, что она не беременна, Полю уже даже не волновал.  Накрыло тотальное равнодушие ко всему, кроме простой последовательности запланированных действий. Доехать до вокзала, сесть в поезд, влезть на верхнюю полку, закрыть глаза, дождаться первого рывка и…

… и покинуть этот город, где она уже не могла даже дышать. Вырваться, чтобы вдохнуть полной грудью.

Чтобы выжить. Чтобы дальше…

… жить.

Продолжать жить.

Заседание седьмое. Выездное.

Кострома mon amour

На перроне торгуют соленой рыбой, пахнущей остро и тревожно в рассветном воздухе. Поля уснула, едва поезд тронулся. А сейчас – раннее-раннее утро. Соседи по купе спят, тихо,  никто не храпит. Повезло. Она поворачивается на бок, смотрит в окно. Надо вставать, пойти, умыться, совершить другие гигиенические процедуры, пока нет очереди в туалет. Но вместо этого она лежит, смотрит в окно и вспоминает.

Увидела его – и ухнуло вниз сердце. В пятки, в пол, внутрь планеты, в черную дыру, откуда не достать. Да, это особый талант – так влюбляться. И никогда не узнаешь, откуда прилетит. Думала  - все, после Михаила прививка пожизненная, что излечилась от этого всего навсегда.

Черта с два. Смотрела, как заколдованная, на силуэт, плечи, улыбку. Впитывала в себя как губка, все запоминала, чтобы потом, одной…

А когда подошел – собралась. Мы свои слабости никому не показываем. Это дома располземся киселем и будем вздыхать мечтательно и вспоминать: голос, улыбку, серо-зеленый взгляд и плечи под серым пиджаком. А очно, в глаза ему покажем – прищур и ровные зубы в улыбке.

Влюбиться во всадника Апокалипсиса – это самоубийство. Но осознала она это потом.

* * *

Уезжаете?!

Уезжайте -

За таможни и облака.

Умылась, переоделась в спортивный костюм, подумала о том, чтобы сходить позавтракать в вагон-ресторан. Передумала. Взяла чаю у проводницы, и в компании с ним снова уставилась в окно. Там громко и настойчиво предлагают пирожки. Смерть талии. А не все ли равно?

Как же трудно было себя держать в руках. Особенно когда они стали общаться. С каждым разом  - все труднее. Нет, все его заигрывания она видела насквозь, и все атаки отбивала легко. Но при этом четко понимала – сорваться может в любой момент. Потому что это походило на наваждение. Только профессиональный кодекс чести удерживал от того, чтобы не поцеловать его в насмешливый красивый рот. Так, собственно, в конце концов,  и вышло. Когда профессиональные узы оказались снятыми – тогда удержать Полю не смогло ничего.

* * *

 Сон что богатство – больше спишь, больше хочется.

Дело уже к обеду. Так и не сходила поесть – нет аппетита. Так и не познакомилась с соседями – продремала на своей полке, балансируя на стыке сна и яви под стук колес. И снова возвращаясь памятью в тот вечер.

Нет, не только в соблазне дело – что не смогла устоять. Еще же специально все так сделала, так устроила, чтобы излечиться, избавиться от дурмана – если повезет. Ну а вдруг бы выгнал, нагрубил, наорал? Может, и отпустило бы ее. Может, и обошлось бы малой кровью.

А не обошлось. Тот самый случай, когда в результате вакцинации произошло заболевание. А она провалилась в него совсем. За что держаться, за что ухватиться – неведомо. И он – зеленоглазое плечистое ее проклятье – нисколько не помог ей.