— А у него есть свой корабль? Так почему же его не использует?

— Говорит, не любит, он ему напоминает о второй жене.

— Она умерла?

— Нет, она развелась с ним, когда он пропал без предупреждения на полтора года. И отсудила у него кучу денег и патентов, якобы это их совместное творчество. Про кредиты он забыл тут же, а вот то, что она оспаривала его научные достижения, помнит до сих пор.

— Жуть. Как вы в обще к нему пошли?

— А у нас был выбор? Или иди к кому приписали или вон из института.

— Мда, вот посмотришь на таких преподавателей и сразу же задумаешься, а так ли уж нужно ли высшее образование.

По кораблю разнесся знакомый но не ставший от этого менее противным запах.

— Канализацию прорвало! Быстро герметик! — вскочил я.

— Спокойно, — отозвался охраняя философское спокойствие один из студентов, — просто шеф прогревает нашу новейшую реанимирующую камеру.

— Чего?! Она у него на метане что ли?!

— Вообще-то нет, но это побочный продукт ее жизнедеятельности. Просто сама конструкция — органическая. Ему какой-то знакомый биотехнолог подарил. Ничего, привыкнете, а прерывать цикл нельзя — она собьется с настроек и проф заставит вас выплатить такую неустойку…

Полет обещал быть долгим. Я вздохнул и пошел за скафандром. Вот не зря мы их купили, теперь я в этом уверен. Есть только один вопрос: как хорошо них работают воздушные фильтры?

Полет длился полтора дня и вывел нас, в конце концов, в звездную систему, которой на карте был придан статус "нейтральной" и сложный цифробуквенный индекс вместо названия. За это время я успел возненавидеть науку. Плод усилий нечеловеческой мысли, размером полтора на два метра был похож на актинию, которую кормить следовало охлажденным мясным бульоном. А выделяла она сероводород в больших количествах. Но это, по мнению профессора, было вторично. Первичен же был тот факт что любое растение, помещаемое прямо в плоть этого чудо-цветка за короткое время приходило в идеальное состояние и прорастало. Жуть.

— Промежуточная станция! — важно объявил профессор, все-таки умудрившийся просочиться в рубку — сейчас заберем одного моего выпускника, который собственно и обнаружил находку, а затем отправимся за материалом.

— А откуда же об этом разбитом космолете узнали ваши конкуренты? — спросила Аошина

— Ну так он же не один был, хорошо что Зивил сразу предупредил что информация по открытым каналам в сеть ушла.

— Профессор, а среди ваших учеников много идиотов, согласных жить в карантинной системе?

— Да бросьте милочка, она совершенно безопасна, ни одного столкновения с механойдами не было вот уже полторы тысячи лет.

— Угу. С тех пор как им пообещали в случае распространения экспансии полное уничтожение половина рас галактики. Хорошо, что железки поверили и не стали рисковать, их флота как раз на эти полгалактики аккурат хватило бы, если бы действовали по очереди.

Так-с, куда это нас притащили?! Это, что еще за резервация опасных форм жизни?!

— Может я чего-то не понимаю? Вы о чем?

— Эх, молодежь. Ну никакого знания своей истории. Это же самая граница империи механойдов, частично уцелевший еще с прошлой эпохи войн. Если бы к ним тогда не прилетели споры пожирающих сложные химические соединения грибов, тот именно они бы правили нашей галактикой. В этой системе произошли такие великие битвы как…

— Частично деградировавшей будет вернее, — перебила его Аошина, — всего семь соседних звездных систем, куцые огрызки вместо флота, жалкие крохи полезных ископаемых, полная дипломатическая изоляция.