Еще две цивилизации роботов живут где-то на периферии галактики и известны мало. Проще говоря, либо они пацифисты, либо от них никто не возвращался.

Тем временем спор профессора и Аошины продолжался.

— И самые развитые технологии нашего сектора галактики. У механоидов всего с сотню звездолетов, но каждый из них супердрендоут, способный в одиночку захватить систему. Не так ли милочка?

— Но они не высовываются из своего ареала вот уже полтора тысячелетия, потому как жутко бояться новой бойни.

— Да, это странно, согласен, как можно так бояться смерти практически вечным формам жизни, чья память может быть легко перезаписана на новый носитель. Или наоборот? Именно им и стоит ее по-настоящему бояться? Интересный феномен…

— Факт в том что эта раса окапывается в своих системах последние восемь тысяч лет и что она там настроит неизвестно никому.

— Ничего принципиально нового, при всех достоинствах механических форм жизни их воображение оставляет желать лучшего.

— Остается лишь надеяться, что они не модернизируют старое до такой величины, что смогут устоять в очередную галактическую войну.

— А вот этим занимаются все государства без исключения.

Искомый ученик профессора обитал на одной из расположенных в системе космических станций. Ее покрытие и надстройки сделали бы честь дредноуту, а орбитальные доки — авианосцу. Притом корабли, что были пришвартованы к конструкции, были явно грузовыми.

— Что они тут добывают? — спросил я Аошину, перед стыковкой. — Во то судно, судя по показаниям приборов, явный астероидный копатель!

— Контрабанду. В основном различные детали кораблей и вооружение. Корабли тоже ремонтируют. Механоиды не высовываются за границы своего сектора, но вот прилетающие корабли принимают охотно и платят за руды и минералы не скупясь. Так что если хочешь получить новую хорошо стреляющую игрушку, но нет связей с военными — прилетишь сюда.

— А это законно?

— Вполне, ведь система официально никому не принадлежит. Агрегаты, что толкают железяки, уступают большинству современной техники, но значительно превосходят самодельные устройства или массовую штамповку третьих стран. Так что тот, кто хочет приобрести нечто качественное и по вполне приемлемым ценам летит в эту систему.

— А в чем подвох? Иначе здесь было бы куда более оживленное движение?

— Возвращается один караван из трех, у механоидов есть сложный кодекс поведения, соблюсти который дьявольски тяжело. Одно нарушение — и ты труп. Ну и еще пираты, конечно. Железяки их за разумных не считают и дел не ведут, а потому желающих ограбить вылетающие из окрестностей их пространства корабли всегда хватает.

Искомый субъект, ответивший на запрос по внутренней сети отказался пожилым толстоватым мирцехом, чья левая рука была заменена киберпротезом, внешне мало отличимым от живой плоти. Протез выдавал только длинной царапиной, в которой чернел неведомый сплав. И вообще этот тип производил впечатление не вчерашнего студента, а старого пирата.

— Профессор это точно он? — уточнил один из аспирантов, — вы ничего не перепутали?

— Ну разумеется ничего, Шекур, — это Зивил, мой без сомнения лучший ученик, помню я еще с его прадедом в одной роте служил, а недавно эта старая развалина пришла ко мне и начала канючить: возьми внучка к себе, у него голова светлая не в десант же идти!

Недавно? Да ковыляющий к нам мирцех мне в отцы по возрасту подходит! Хотя для такого долгожителя как этот старый пень что такое лет пятьдесят?

Взял оболтуса, и не пожалел, за короткие сроки паршицец собрал собственную команду и стал уважаемым предпринимателем…Правда разорился почти сразу, но он опять поднялся, хотя и снова ненадолго.