— Его обстреливали?

— Не обязательно. За те восемь тысяч лет что он провел в космосе его борта могли прошить и пара другая крепких астероидов, а чинить сам понимаешь, было некому.

— Какова вероятность, что профессор найдет там свои искомые семена?

— Найти то он их найдет, если конечно груз действительно сельскохозяйственный, но вот реанимирует ли? Мне не внушает доверия это чудо-юдо растение, которое загадило нам систему вентиляции метаном. Впрочем даже если оживет лишь одно семечко из миллиона, тех тысяч тонн что должны быть спресованны в трюме корабля хватит на целое поле.

— Подходим ближе, Арахнид, как там наши пассажиры?

— Бодры, веселы и полны плохих предчувствий.

— Это еще почему?

— Боятся как бы профессор не решил оставить их на обломках ждать спасательной команды чтобы освободить полезный объем. Но учитывая, сколько он им пообещал в качестве премии в случае успеха, они согласны… Ген, может я тоже прогуляюсь? Чего в корабле то торчать?

— Все равно же деньги в общую кассу идут, или ты хочешь на что-то накопить?

— Да нет, просто интересно первый раз выйти в открытый космос. Как-то странно уже два месяца по галактике ношусь, а свой скафандр в деле еще не испытал.

— Ну тогда успехов! Если потеряешься или оторвешься от общей группы — кричи по радио, будем ловить тебя сачком.

— Каким еще сачком?!

— Ну в смысле шлюзом, он больно уж на сачок для ловли бабочек смахивает.

— А. Хотя мне он больше кое-что другое напоминает, вот только при Аошине говорить неудобно.

— А ну и его, впрочем, тоже.

— Что именно? — мгновенно заинтересовалась Аошина, — что ты имеешь ввиду?

— Потом как нибудь наедине объясню.

Конструкция переходного шлюза в нашей спасательно-боевой капсуле была действительно своеобразной. Частично это объяснялось тем, что данное излишество конструкторы впихнули просто по принципу "шоб было"! Часть коридора отсекалась падающей из потолка герметичной перегородкой, входной люк открывался и из бортов тянулся армированный чехол из тонкого гибкого пластика, соединяющий объекты. Длина рукава — шесть метров, но на прямой контакт с объектом он рассчитан не был, просто так минимизировался риск потерять бесценный в космосе воздух. Хотя можно было обойтись и без него: просто изолировать входной отсек, открыть люк и высыпать космонавтов в открытый космос. где уж они сами должны были лететь к цели при помощи двигателей скафандров, но с помощью переходника вроде как было экономичнее и комфортнее. Вот только эстетики в длинной полупрозрачной трубе не было ни на грош.

Арахнид

Е-мое. Я в космосе, е-мое в невесомости. Блин. Атас. Супер. Хочется восторженно материться и петь. Вот уж не думал, что на меня это так подействует. Кайфую, просто кайфую. Наши пассажиры уперлись исследовать корабль в поисках искомых зерен и других ценностей, да и я от них не отстаю. Только Нихлен с аспирантами поперся в направлении рубки, а я пошел в направлении жилого отсека. Хорошо, что карты этой модели у Зивила нашлись. Корабельной кассы тут конечно уже не найдешь, а вот личные сбережения или армейский скафандр — вполне. Одно плохо — в невесомости ходить толком не получается, да и двигатель скафандра в который я упакован не предназначен для ставшего привычным быстрого бега. Приходиться медленно парить а ля кентервильское приведение в нескольких сантиметрах от пола. Так хоть и медленнее, но зато шишек не наставлю.

О, каюты пошли. Открытые и явно уже кем-то осмотренные. Наверно те ребята, с которыми наш проводник наткнулся на эту рухлядь постарались.