По покрытию площадки отчаянно бегал Арахнид, щедро раздавая удары почти квадратной горе мускулов, выше меня головы примерно на две. Как называлось сие творение Величайшего я, признаться, не запомнил. Соперники стоили друг друга, даже мне, отнюдь не самому слабому из братьев, попытка выйти на честный кулачный бой против любого из них была бы просто смехотворна, подобно бою ветерана и калеки. Проворство, с которым двигался шестирукий, превышало все возможные пределы, а как я вычитал в одном из учебников сила удара всегда равняется его массе, умноженной на скорость. Противник его удары не то чтобы совсем игнорировал — просто и методично пытался поймать верткого противника, не обращая внимания на оплеухи и пинки. Причем двигался он весьма резво, пожалуй, выйди против него я, и лежать бы мне, спустя миг краткий, без сознания, целителей дожидаясь. Природная защита сего создания ничем не уступала прочнейшим латам, позволяя сносить град ударов моего спутника.

Наконец далеко внизу Арахнид сумел побороть своего соперника, в прыжке выбив ему глаза. Обиженный рев туши разнесся вместе с громким сигналом, оповещавшем о конце поединка. Поверженного гиганта унесли в палату для лечения раненных.

— Если этот псих согласится еще на один раунд, не знаю, что я с ним сделаю, — прошептал телепат.

— Наш новый герой по прозвищу Паук вновь победил, — провозгласил голос арбитра, — будет ли он продолжать бой, сейчас? Ваш выигрыш составил уже пять тысяч, желаете продолжить состязание?

На громадном волшебном окне отобразилась черное как сажа лицо Арахнида, кажется, сему авантюристу во время нескольких схваток все-таки досталось, во всяком случае, с того места где у нормальных джакхов растут брови, вниз капала яркая жидкость, заменявшая мутанту кровь.

— Раз плюнуть, — прохрипел мутант, — думаю, на еще один раунд меня хватит.

С хрустом лезвие, бывшее ранее рукой Гена вошло в подлокотник.

Арахнид

Стою на арене, ожидая прибытия нового соперника. Эх, жить хорошо и жизнь хороша! А хорошие деньги, что я поднял, еще лучше! За каждую победу подряд — тысячу гелионов, считай на новый не бэушный скафандр себе уже заработал. Первые два поединка вообще были офигительно легкими. Что одна, что вторая лягушка легли после первых двух десятков моих ударов, хотя надо отдать им должное, те секунды, что они смогли простоять, держались достойно. Даже отвечать пробовали. Третьим противником был негуманоид, я даже струхнул немного при виде той аморфной туши, что стремительно наплывала на меня, неизвестно как удерживаясь в воздухе и полосуя все доступное ей пространство толстыми пучками щупалец. Хе, силы у тварюшки было много, а вот проворства ей мать-природа не дала, скакалки в руках детсадовцев и то быстрее, чем ее конечности. Я завязал ей узлами ее хваталки, и существо сразу как-то сникло. Я даже поначалу подумал, что оно сейчас сдастся, но эта туша попробовала меня раздавить! Меня! Раздавить! Короче плюхнулась тварь на песок, не так и не попав по мне своим пузом, я ей нас спину запрыгнул и давай танцевать! Люблю брейк-данс! А вот негуманоиду земные танцы видимо не понравились, даже не стал крутиться, пытаясь меня сбросить, запросил пощады гулким басом. Четвертым противником вышел собакоголовый риллон, но устроители боев сжульничали! У него было столько имплантатов, что его уже можно было считать роботом. Обещался же честный бой без оружия! А у этого типа не руки — а гидравлические молоты. Ладно, плевать, до Гена, пусть даже и с одним лезвием, его механическим дубинками далеко. Прочности ему не хватило, потому и проиграл. В среднем два десятка ударов на сустав, и в одном месте эта груда металлолома сгибаться больше не может. Его так и унесли в позе йога, словившего во время тренировки паралич. А вот с пятым пришлось попотеть. Здоровенный бугай, сложением похожий на Гаргантюа, а рылом на кабана.