— Ты меня заинтриговал. Пойдем, посмотрим на этих таинственных посетителей.

На выходе из служебных помещений, к которым почему-то относили и помещения для групп поддержки бойцов, кипела перепалка. Три жабы яростно ругались друг с другом, припоминая особенности всего онтогенеза своих оппонентов. Не желая раньше времени привлекать к себе внимания, я попытался вчитаться в верхние слои сознания инопланетян, вглубь их мыслей не пускала какая-то преграда, представляющая собой защиту от излишне любопытных псионов. Впечатления…неоднозначные. Но да, они мне не понравились. От этого трио исходили странные волны. Уверенность, благодушие и мощь на первом плане, ярко, пышно, как будто напоказ, и тонкой едва заметной струйкой к ним примешивались алчность, надменность и хитрость. Странно. Обычно в мозгах существ не наблюдается такой солянки. Понятно, что и записного добряка можно довести до состояния ненависти ко всему живому, но тогда и ощущаться он будет как сгусток злобы. А эти словно кисло-сладким соусом облитые… был бы передо мной кто-то один, я бы предположил раздвоение личности, но чтобы у трех сразу? Не дожидаясь конца затянувшейся перепалки я резко хлопнул в ладоши.

— Господа, — обратился я к обернувшимся амфибиям, — вы, кажется, хотели меня видеть?

— Партия мелководья. Только партия мелководья! Вы просто обязаны проголосовать за нас, это ваш…

— Не обращайте внимания на эту оппозицию, поддержка существующего кабинета, вот правильный…

— Молчать! Я уверен, что наш брат-псион поддержит круг глубин. Вы ведь псион, верно?

Кажется Арахнид сотворил чего-то не то. Когда он влез в политику, паук восьминогий?!

— А теперь по очереди и не перебивать, — попросил я, слегка усилив голос ментальным посылом и кивая амфибии, слабое напряжение энергий вокруг которой выдавало какого-никакого, но псиона, — говорите сначала вы.

Все оказалось очень странно. Если быть точным, то на носу были…выборы главы квартала. А голосование осуществлялось в мегаполисе по ну очень странным меркам. Избиратели выражали свое мнение, отдавая голос за одного из бойцов, сражавшихся на арене. А вот уже он, или его начальник, если таковой имелся, определял какой группировке передать набранные им преимущества. И что с нее за это получить. И еще, голосование было платным. То есть, чтобы определять, пусть и косвенно, правящую верхушку обыватель должен был пожертвовать не очень маленькую сумму. Интересно, в каких условиях могла сформироваться такая система?

Ну а при чем здесь мой подчиненный? — выслушав сбивчивые объяснения партийных работников, спросил я. — мы на вашей планете ненадолго, дней на пять максимум. Но вероятнее всего улетим уже завтра.

— Не имеет значения, — отмел мои возражения все тот же инопланетянин, — мастер Яроива, который остановил выступление вашего бойца, один из лучших гладиаторов нашего города, и выступление этого, безусловно, талантливого дебютанта сорвало целых семнадцать голосов, которые вы должны отдать одной из представленных здесь фракций: Кругу Глубин, представляющему интересы псионов и поддерживающих их лиц, партию Мелководья, делающую упор в своих лозунгах на расширение предместий и выселение туда части плебса, или правящую администрацию, которая представляет интересы торговой диаспоры. Поверьте, почти два десятка голосов, это не так уж мало.

— Но он же проиграл.

— И что? Он потерял свою ставку, но не голоса, поверьте, если вы выберете круг Глубин, то…

— Партия мелководья даст больше! — тут же перебил его оппонент.

— Стоп! Два вопроса. В процентном отношении к общей массе семнадцать голосов это сколько? И в денежном выражении, кстати, тоже.