— Неплохо. А если какой-нибудь снайпер прострелит мне голову, я умру?

— Ну если он будет сидеть за танковой башней — безусловно. Я же говорю плоть Ультра — едва ли не самая лучшая защита в галактике. Прежде чем враги доберутся до твоего мозга, наверняка заключенного в бронекапсулу, им придется ее полностью испарить. Она обладает отличной теплопроводностью и неплохо распределяет кинетическую энергию по значительной площади. И потом, не факт что думаешь ты по-прежнему головой. И не факт что у тебя теперь только один мозг.

— Но я ничего не чувствую!

— А до трансформации ты свой мозг чувствовал?

— Не особо. Во всяком случае, пока он не болел.

— Вот видишь. А о такой вещи как болевой порог и болевой шок можешь забыть, все регулируется автоматически так чтобы не лишать тебя остроты ощущении, но и не позволять ухудшаться боевым качествам.

— Ничего себя автоматически! Да когда в меня попали, я чуть дуба не дал от боли!

— Но двигался ты вполне резво и осмысленно. Неприятные ощущения всего лишь послужили стимулом, причем настолько эффективным, что даже фелы решили от него не отказываться.

— Садисты!

— А кто спорит? Ну, вот пожалуй почти все, что я могу рассказать тебе о храмовых убийцах. Остальное индивидуально от делавшего вас жреца и зависит от специализации. Ты как шпион получил наиболее совершенную маскировку, скорее всего даже при желании и завершении трансформации сможешь менять внешний облик. В определенных пределах, разумеется. У Арахнида сам видел — маскировочная система высший класс. Вот только сбоит очень сильно, тоже видно до ума не доведена. Скорее всего, не доделана связь между пигментами кожи и гормонами организма.

На следующее утро кампания собралась в месте, которое изменить при всем желании нельзя. На кухне. Путеводным маяком служил вкусный запах жареного мяса, поднявший меня с жестко постели и заставивший не разлепив толком глаза бодро устремиться на кухню.

— Ммм, как пахнет! Надеюсь, здесь больше одной порции на человека? — спросил я, вваливаясь в отсек.

— Ответом мне было бодрое чавканье и унылый взгляд.

Ментан и Арахнид уже были тут раньше меня и теперь старательно уплетали куски животного протеина и растительной глюкозы, покрытые аппетитной золотистой корочкой и не менее аппетитной зеленой кожурой которые, грудой лежали на двух больших пластиковых подносах Аошина стояла тут же, у небольшого агрегата, которого я раньше не видел и старательно смотрела на мигающее табло. Соотечественник жевал один кусок мяса, держа на вилках еще два. А минотавр подошел к делу без излишней торопливости, но весьма основательно. Раскрывалась огромная пасть. Туда клался фрукт. Три жевательных и одно глотательное движение. Раскрывалась огромная пасть. Еще на столе была тарелка, полная мелко нарезанных растительных остатков. Салат. Ужас! Если это мне, то сегодня произойдет первый в истории бунт капитана на собственном корабле! Не знаю почему, но вполне съедобные по отдельности продукты, собранные вместе в одну тарелку вызывали у меня чувство гадливости. Может это потому, что хотелось чего-то посущественнее травы?

— Откуда у нас это великолепие? — спросил я, выдвигая раскладной стул и присаживаясь к компаньонам.

— Ты про мясо? — уточнил арахнид, как раз дожевавший свой кусок. — Вчера привезли, сам разгружал.

— Нет, я про печку, — отозвался я, проглотив первый кусочек еды.