— Нельзя.

Мы опять молчим. Возможно, именно в этот момент Хосе Карейра запускает свой ключ, а Майкл Новоселич, ожесточенно грызя ногти, совершает последнюю отладку. Он всегда грызет ногти, когда работает, это всем известно. Настена, конечно, постоянно отвлекается, разгуливая по сети и отправляя открытки, зато трудолюбивая и исполнительная Сильвия методично делает свою часть работы, время от времени поправляя сползающие очки. Курт, небрежно развалившись в кресле с бутылкой пива, снисходительно поглядывает на ровные строчки кода, а Николя, старый зануда, монотонно ворчит, смахивая пыль с экрана древнего монитора. Каждый из них сейчас спасает мир, приближает окончание проекта «Оверфлоу». Кажется, она поверила.

— Значит, это конец?.. Ты… — внезапно ее начинает бить дрожь, острые ногти больно впиваются в плечо. Она начинает кричать: — Да ты хоть представляешь? Мать твою! Да ты… ты…

Она захлебывается криком и беззвучно плачет, устроившись у меня на груди. Конечно, я представляю. Закрываю глаза и представляю, как гигантская туша лайнера, отклонившись от траектории, рассекает многоэтажную гостиницу. Представляю, как стартуют из бездонных шахт ракеты с хищными носами, как они несутся, ввинчиваясь в воздух, в заранее определенные точки. Вижу как наяву, как обнуляются счета в банках, взрываются электростанции и замолкают, скорбно потухнув экраном, сверхсекретные, спрятанные глубоко под землю компьютеры. Если напрячься, можно даже представить, как вспыхивают пожары, рушатся финансовые пирамиды, правительства и законы, разлетаются вдребезги компании и телеканалы… Еще как представляю. Она уже не плачет. Обреченно смотрит в экран монитора.

— Значит, этому миру конец?..

— Hе миру, — я качаю головой. — Его оболочке. Настоящий мир только расцветает.