Опасное производство раскинулось вдали от больших населенных пунктов. Заводские цеха видны были издалека, а если подойти поближе, то можно разглядеть бетонные столбы ограждений, караульные вышки и время от времени неспешно шествующего между двумя рядами колючей проволоки вооруженного патруля.

— Патруль проходит каждые тридцать пять — сорок минут, — тихо произнес наблюдатель, оторвав свой взор от миниатюрной стереотрубы, и повернулся к напарнику, который находился рядом, делая пометки в блокноте. Разведчики, тщательно отслеживающие заводскую систему безопасности, лежали в нескольких метрах от ограждения, в зеленом море степи, сливаясь с ковылем.

— Значит, так, — едва слышно буркнул под нос старший, рассматривая свои записи, зашифрованные только ему известными обозначениями. — Два ряда "колючки" под током, контрольно-следовая полоса, сигнальные мины, сенсорные датчики, камеры слежения с инфракрасной подсветкой. Караулы меняются каждые два часа, патрулирование каждые полчаса. На первый взгляд серьезно, а вот что интересного обнаружится при близком знакомстве, еще посмотрим…

Завод по переработке химических боеприпасов должен был в ближайшие месяцы начать свою работу. Руководство ФСБ, отвечавшее за его безопасность и прекрасно понимавшее, какой это лакомый кусок для террористов, решило провести учения. В Саратовскую область была направлена группа бойцов диверсионного отряда "Вымпел" с конкретной задачей — захватить завод.

Созданный во время афганской войны легендарный отряд "Вымпел" неоднократно выполнял подобные учебные задачи (захватывал и "уничтожал" не только мосты, воинские арсеналы, аэродромы, но даже атомную электростанцию и атомный ледокол). Только с тех пор много воды утекло, отряд после переподчинения МВД потерял почти весь личный состав и теперь, возвращенный в лоно родной "конторы", постепенно возрождался, хотя до прежнего легендарного состава было еще далеко.

Командир группы полковник Артем Чернявский был из зубров, тех немногих, кто не бросил службу из-за предательства руководства, не позарился на золотые горы гражданки, а упорно тащил службу, надеясь на возрождение "Вымпела"…

— Товарищ полковник, — тихий шепот отвлек Чернявского от размышлений. Из волнующегося моря зеленого ковыля появилась разукрашенная камуфляжной мазью физиономия радиста. — Срочно радио. Операция "Проход" отменяется, выход в район сто двадцатого километра. Там нас будет ждать связник. Пароль "Кандагар", отзыв "Ташкент". Рандеву через два часа.

— Черт! — в сердцах выругался полковник. Закрывая блокнот, уже спокойно спросил: — За чьей подписью пришел пакет?

— Под личным шифром директора, — ответил радист. Это уже было серьезно, глава ФСБ редко опускается до личной подписи в депешах диверсионным группам.

— Сворачиваемся.

Диверсанты исчезли так же незаметно, как и появились, растворившись в бескрайнем степном море…

В назначенный срок к сто двадцатому километру подъехали два микроавтобуса "Мерседес", в салоне которых находилось три десятка молодых мужчин с серьезными лицами и настороженными взглядами. Все как один в спортивных костюмах и кроссовках.

На противоположной стороне трассы остановился серый джип "Чероки", из салона автомобиля выбрался мужчина крепкого телосложения в расстегнутом костюме без галстука, ему навстречу направился командир диверсионной группы.

— Кандагар, — произнес незнакомец, приблизившись к разведчику.

— Ташкент, — ответил тот.

— Подполковник Бородин, ваш куратор.

— Полковник Чернявский.

Офицеры обменялись рукопожатиями.