Поднявшись с пола, Сергей сбросил почти обезглавленный труп с ближайшего пульта управления „Поясом“. Занимая освободившееся место, зло процедил сквозь зубы:

— Сейчас я вам устрою соло на пулемете.

Но взяться за рукоятку управления огнем он не успел, мощный взрыв вырвал заслонку и швырнул ее прямо к ногам опешившего Сергея.

Оглушенный, полуслепой Луницкий наблюдал за происходящим, как в замедленной киносъемке. Через дымящийся дверной проем в вагон врываются бойцы антитеррористического отряда. В бронежилетах, кевларовых шлемах, с лицами, закрытыми черными шерстяными масками, они больше походили на инопланетян, чем на людей. Сергей вскинул правую руку с зажатым в ней кургузым бельгийцем „Р-90“ и попытался левым видящим глазом прицелиться. Но впереди идущий „альфовец“, держа перед собой в левой руке небольшой титановый щит, а в правой миниатюрный „кипарис“, опередил его. Короткая очередь выплюнула горсть бронебойных пуль, три из которых, ударив террориста в грудь, швырнули его обратно на пол.

Но даже умирая, захлебываясь собственной кровью, Сергей Луницкий не хотел сдаваться. Его левая рука потянулась к нагрудному карману и, дрожа от напряжения, извлекла дистанционный взрыватель заминированной ракеты, но активизировать его он не успел.

Игорь Маковцев заметил действия раненого и инстинктивно вскинул пистолет. Красная точка лазерного целеуказателя ткнулась Сергею в лоб, и в следующее мгновение тупая „макаровская“ пуля разнесла основание черепа…

— Все чисто, — докладывали полковнику командиры штурмовых групп. Маковцев слушал их внимательно, разглядывая черненькую коробочку дистанционного управления, и мысленно улыбался, они переиграли террористов по всем пунктам. Внезапно его лицо посуровело:

— Какие у нас потери?

Все командиры ответили одинаково:

— Потерь нет.

Маковцев несколько секунд постоял в задумчивости и снова включил рацию:

— Значит, так, мужики. Как вернемся в Москву, скажете женам поставить в церкви самые большие свечки во здравие генерала Журавлева. Сегодня его бенефис.

Те, кто не раз ходил под смертью, знают, чего стоят такие слова.

Переключив рацию на волну ПКП, Маковцев доложил:

— Легионеры работу закончили, высылайте спецов для оценки.

После захвата БЖРК на командном холме царило веселое оживление. Командование округом чувствовало себя сейчас едва ли не именинниками. В общем веселье не принимал участия только московский гость.

Генерал-лейтенант Журавлев по-прежнему стоял отдельно и внимательно смотрел в сторону раскуроченного бронепоезда, возле которого сгрудились „альфовцы“. Только что в чрево БЖРК забрались спецы-ракетчики для определения годности ракет.

Через несколько минут из динамика рации донеслось:

— Докладывает Самоделкин-один, пенал в полном порядке.

Это была ободряющая новость, „пеналом“ называлась пусковая установка с ракетой, и она была в полном порядке. Андрей Андреевич даже на какое-то мгновение поверил, что все обойдется…

— Говорит Самоделкин-два, в пенале отсутствует боеголовка… Повторяю, отсутствует боеголовка, — голос эксперта сильно дрожал, он даже забыл, что кодовое обозначение боеголовки „наконечник“, и молол в эфир открытым текстом.

Сразу же веселье на холме прекратилось, генералы ошалело пялились на Журавлева. Тот помолчал и повернулся к стоящему рядом капитану-связисту.

— Обеспечьте мне ВЧ-связь с Кремлем, — устало произнес генерал-лейтенант.

О результатах операции он должен был доложить советнику Президента, который курировал данную проблему. В случае успешного завершения операции председатель правительственной комиссии должен был произнести одну фразу — „Код Виктория“.