Изменить размер шрифта - +
«Фантастическая аппаратура» по-белорусски.

Экс-военные застыли соляными столбами. Отмахать едва ли не тысячу километров от Москвы, чтобы стать жертвой дешёвой мистификации⁈ И уж точно их не выпустят, чтоб не рассказали, как беззастенчиво белорусские партнёры разводят россиян…

— Это есть ресивер, — Бронштейн, взявший на себя роль гида, гордо протянул руку к яме, будто демонстрировал адронный коллайдер, а не окоп для УАЗика. — Здесь ваши бонс… Ваши кости будут вернутся в настоящее.

— Звучит обнадёживающе, — хмыкнул Генрих. — А как кости попадают в прошлое? Ты здесь их закапываешь?

— Ноу!

Из путаных объяснений на смеси языков удалось понять, что никакой материальный объект из нашего времени в прошлое не отправить. Бронштейну удалось создать установку, по существу — всего лишь программу, позволяющую на достаточно простом оборудовании организовать синтез чего-то в этом самом прошлом.

— Голова идёт кругом, — признался Глеб. — Мы вместе с Землёй движемся со скоростью сколько-то километров в секунду вокруг Солнца. То есть вчера на месте этой «тайм-машины» был космический вакуум.

— О, ес! Это есть парадокс, — учёный обрадовался толковому вопросу. — Я не знаю, почему есть привязка к координатам Земли. То есть, никто не знать — как.

В ночном лесу основательно похолодало. Гид смилостивился и повёл их в помещение. В корпусе, оборудованном под лабораторный, колдовали два ассистента. Один из них, словоохотливый, объяснил расклады, не спотыкаясь на каждой фразе как их босс.

— Сердце установки — этот сканер. Закладываем предмет, создаём электронный образ, вводим время переноса. Например, записку с надписью «хэллоу, Долли». Потом профессор возносит молитву Универсу и опускает главный рычаг. Даже если с Островцом согласовано, во всём «Веспасии» свет гаснет наполовину, компьютеры питаются от беспепребойников, а я рысью бегу к яме между соснами. Тихое место, туда никто тысячу лет не заглядывал. Кроме нас.

— И чо, ждёте записку?

Ассистент, аккуратный молодой человек лет двадцати пяти в очках, снисходительно улыбнулся.

— Сразу видно, Генрих Павлович, вы новичок в делах тепоральных перемещений. Если босс поставил на пятьсот лет назад, мы изменили прошлое. Значит, записка уже лежала там с 1524 года. Главное, чтоб не истлела.

— Так… Но вы же отправляли другие предметы раньше, — прикинул Глеб. — Допустим, вчера. Почему же вы не забрали вчера записку «хеллоу, Долли», запущенную днём позже?

— Потому что вмешательство в прошлое ещё не было осуществлено. Прошлое уже существует, в отличие от будущего. Представьте себе тоннель, который мы пробиваем все вместе. Мы — это Вселенная, Мироздание, профессор называет его «Универс» и даже считает чем-то разумным. В общем, вы, господа, не получите от себя самих никакого послания из 2030 года в духе «спасти Сару Коннор», потому что вас в грядущем ещё нет. Мы — в первом вагоне поезда, это ясно?

— Универс апрувс наш экспириенс, гайз. Он позволил мне тайм машин.

— Мистер Бернштейн считает, что такова воля Вселенной, поскольку она разрешила ему открыть алгоритм и составить компьютерное приложение для воздействия на прошлое, — истолковал ассистент профессорово красноречие.

— Но копировать предметы, переносить человеческое сознание… — не унимался Глеб. — Мне порой кажется… Как вас, молодой человек?

— Алесь.

— Мне кажется, Алесь, что Вселенная как-то слишком постаралась, дав белорусам столь много и сразу. По Сеньке ли шапка?

— Главное, что Универс позволил людям сварганить нейросети и искусственный интеллект. Теперь и не такие задачи по плечу.

Быстрый переход