И снова! Удары становились сильнее, но мои соски делались лишь твёрже, будто приманивая новый шлепок — который не замедлил последовать.

Ещё. И ещё.

Я уже было решила просить его остановиться — но всё, что он раньше со мной делал, было слишком прекрасно, чтобы чего-то упустить. Так что я стиснула зубы и принимала всю боль.

Пока мой разум пытался свыкнуться с этой… с этой поркой, Севастьян продолжал своё занятие, и свистящий звук громко отдавался в замкнутом пространстве сауны.

Пока я резко вздыхала и дрожала, боль постепенно стала превращаться в какой-то странный вид удовольствия. Я ведь не могла этого… хотеть? В конце концов, мне понравилось, когда в самолёте он меня отшлёпал, но если мои сиськи секут с помощью другого предмета — это серьёзно поднимает ставки.

Так почему я принялась изгибаться навстречу новым ударам?

Он продолжал хлестать, пока моя налитая грудь не заболела, а соски не запульсировали так же сильно, как и клитор.

Но так я пика достичь не могла. Он избегал любого контакта со всем, что находилось ниже талии — очередное наказание — я знала это так же верно, как если бы он сам мне об этом сказал.

— Прикоснись ко мне, Севастьян! — мои внутренние стеночки сжимали лишь пустоту.

— Мне нужно кончить ещё раз.

— Хочешь, чтобы я был внутри?

Я застонала, едва вспоминая, почему так важно не заняться сексом.

— О, Боже… Я не… Я не могу… — Колёсики едва вращались в моём затуманенном желанием разуме.

— Станешь моей — и я тебя не отпущу. — Резко, едва сдерживая бешенство, ответил он. — Запомни, если я буду твоим первым — то стану и последним. — Звенящая необратимость этих слов меня отрезвила. — И убью любого, кто осмелиться прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

Постоянство.

- Умоляй, чтобы я тебя трахнул. — Он хлестал мою правую грудь.

Ловушка!

В мыслях я видела, что он уже готов схватить меня, приковать навечно. Охотник готовился нанести удар. Вот чего он ждал.

Этого. Почему теперь? Почему я?

— Умоляй, Наталья.

Не могу думать!

— Н-нет?

Тишина. Наконец-то.

— Что ты сказала?

— Не могу. Пока ты не скажешь, что это будет только секс. Без последствий.

— Я сказал, что ситуацию контролируешь ты. — Его тон сделался зловещим. — Но тебя контролирую я. Я могу заставить тебя умолять.

— Знаю, — прошептала я.

Моё признание вроде бы немного умерило его гнев.

— Тогда зачем отвергать нас, milaya?

— Это всё уже чересчур. Я просто… не могу.

— Что ж, я не трахну тебя, пока ты не станешь меня умолять — за пределами этой пытки. Потому что в этой игре я собираюсь победить. — Он устанавливает правила. — Это больше, чем просто наслаждение. — Новый шлепок веником.

— Севастьян, я не знаю… Не знаю, сколько ещё смогу выдержать. — Когда я уже собиралась молить о пощаде — или лишиться чувств — я почувствовала у своей дырочки давление. Туда тыкался тёплый бугристый предмет. Несмотря на обещание, он намеревался меня трахнуть?

Нет… это не его… о, Господи Боже, это полированная ручка ковшика? Я всхлипнула:

— Т-ты не можешь. — Я не могла думать — потому что он начал медленно в меня проникать. — Ты… ты делаешь это назло? — Что за дьявол!

— Я обещал тебе ни с чем не сравнимое удовольствие, но ты наложила вето на самые эффективные способы.