Вместе с Ниной Николаевной, как потом выяснилось, учительницей начальных классов, Кусенев спустился в свой кабинет. Не обошлось без слез и там.

— Если б вы слышали, как этот самодовольный тип со мной разговаривал! — Нина Николаевна прикладывала к глазам носовой платок.

Налив в стакан воды, Кусенев стал ее успокаивать. Спросил, знает ли она, где работает водитель?

— Да, конечно, в институте преподает, у меня даже телефон его есть. Я-то к нему, мил-человек, окажи хоть какую помощь похоронить племянника. — Посмотрев на Кусенева, учительница горестно промолвила. — Мальчика не на что даже похоронить было. А он мне что? Не-ет, такое нормальному человеку и в голову не придет. Нагло, с ухмылкой: нищим, говорит, Бог пошлет. А потом матом обложил, будто я тварь самая последняя. — Глаза у Нины Николаевны вновь наполнились слезами.

Кусенев с расспросами не особо приставал. За годы службы в органах ему пришлось видеть немало горя. Убедился, что в таких случаях лучше дать человеку спокойно собраться с мыслями и высказаться.

— …В день, когда погиб племянник, моей родной сестре Марии сделали сложную операцию. У нее порок сердца. Не знаю, выживет ли. А тут такое… В семье еще девочка двенадцати лет, бабушка, а муж в колонии срок отбывает. Еле концы с концами сводят. Я-то со своей учительской зарплатой чем помогу? Вот и пошла на поклон. А он к Господу Богу отослал, да еще матом полоснул. Тогда и решилась идти на прием к генералу. Спасибо, что принял, выслушал, да вот вас подключил.

Словно читая мысли Кусенева, учительница взволнованно добавила:

— Племянник-то был хорошим мальчиком, спиртного, — она покачала головой, — в рот не брал. А в этот роковой день ему исполнилось восемнадцать лет, и он собрался мать навестить. Не дошел.

— На месте происшествия были? — спросил Кусенев.

— Была, почти сразу же, да это и недалеко от дома. Очевидцы рассказывали, что машин тогда было немного и что наезда могло не быть. Но ведь случился же! — воскликнула Нина Николаевна. — Владимир Васильевич! Прошу как сына, помогите разобраться! Как этот полуслепой, с бельмом на глазу человек машину в городе водит? Генерал назвал вас лучшим следователем, помогите!

— У водителя бельмо?

— Да, сама видела!

— Хорошо, я разберусь, а как закончу, обязательно с вами встречусь.

…Проводив Нину Николаевну, Кусенев позвонил в райотдел и попросил привезти в УВД отказной материал по дорожно-транспортному происшествию. Спустя час материал был доставлен. Закрыв дверь на ключ, Кусенев принялся изучать его. Даже беглое ознакомление позволило сделать вывод, что решение об отказе было преждевременным и необоснованным, по неполно проверенным данным. Подготовив письмо-ходатайство об отмене постановления и захватив материалы дела, Кусенев поехал к прокурору района. Тот был на месте. Ознакомившись с ходатайством, принял решение отменить ранее принятое постановление с целью проведения дополнительной проверки. Кусенев был доволен: первый, такой важный и нужный шаг сделан. Зашел в райотдел чтобы узнать, почему все же так скоропалительно был вынесен отказной материал. Но сколько ни ходил по кабинетам, вразумительного ответа ни от кого не получил.

Разобраться за три дня, да еще в столь непростом вопросе даже опытному следователю нелегко. А генерал ждать не будет, он четко и ясно сформулировал задание и время начало свой отсчет. Вернувшись в УВД, Кусенев связался по телефону с водителем, совершившим наезд на племянника учительницы. Им оказался научный работник одного из высших учебных заведений города Алексей Семенович Трубин. Кусенев представился и попросил Трубина приехать в Управление внутренних дел.